Облака для Тарии

Все происходило во сне, и относительно сна все было настоящим: и Гонщица, и Медвежонок. Во сне это возможно. Тария любила облака, всегда мечтала на них попасть – и облака сделали как раз для нее. Населили существами, ведь Тария говорила, что на облаках непременно кто-то должен жить. Младенца-Тарию испугала лошадь, и страх-кони – работа мозга Тарии, никто не собирался их делать. В этом мире не должно было оказаться ничего пугающего и тревожного, никакой агрессии, но все же возникли как побочный эффект «окна» в реальность – тучи и степное Облако, сквозь которые из палаты прорывались то звуки музыки, то выстрелов и взрывов.

– А вы? – спросила Тария. – А остальные?

Родители, засыпая с подключенными к ним приборами, проникали в эти сны: в безопасный мир, где Тария должна была повзрослеть и подготовиться к возвращению в реальность, которую мама с папой все еще пытаются сделать идеальной. Дедушка с бабушкой – память папы о своих родителях. Подруги, Мальчишка, Пекарь, Дама – родители отчасти списали их с настоящих людей, взяли самые яркие черты, а в реальности эти люди во многом другие, и знать они не знают Тарию.

Мама посоветовала Тарии вернуться. Сказала, что мир – слишком ужасное место для невинного ребенка. Что раньше дела обстояли вовсе не так. Что Тария, если захочет, забудет правду о реальности.

Тария, как только до нее дошло, вцепилась в подушку зубами. Она не могла бить кровать руками и ногами, хотя хотелось драть, кусать и выть, как зверь. Не настоящее. Все было не таким. Неправильным.

Она не говорила, не ела: но не чувствовала голода. Еда поступала через трубки, как обычно. Обо всех функциях организма Тария знала из книг и отчасти помнила из реальной жизни. Все это, весь мир – просто память. И тени людей. Тени облаков. Позади изголовья Тарии находилось окно, и Тария боялась туда смотреть.

На четвертый день Тария задумалась.

О посиделках с родными. О фильмах. О том, как пахло деревом от рук папы и как мама давала решать задачу за задачей.

О Гонщице и об облаках, которых не существовало.

О том, что крышу, похоже, намеренно подсветили красным. О том, что для Тарии оставили гараж и никогда туда не заглядывали. О том, что родные, вероятно, догадывались о Гонщице.

Она попросила врачей убрать трубки – хотя бы часть. Те, что связывали ее с прибором, конструирующим сон, давно убрали за ненадобностью, но Тария понимала, что их могут вернуть. Трубки отключили – но не унесли. Тария впервые попробовала настоящий суп и что-то мягкое, противное.