Вслед за птицами

Невольно пригнувшись – то ли от осторожности, то ли от стыда – он открыл дверь и юркнул в парадную, на ходу думая об одном: что он обо всем случившемся скажет старшим и Эльке?

У Эльки была температура. Пресловутое «чудесное лекарство» так и не помогло искоренить ее заболевание на начальном этапе, на что уже было понадеялся Слава, однако он напрасно так презрительно о нем отозвался: болезнь уже начала сходить на нет, когда обычно в это время она бывала в самом разгаре. Но пока Элька все еще лежала в постели, с нездоровым румянцем на щеках, с печальным, тяжелым взглядом полузакрытых глаз, то и дело вздыхая, бормоча вслух какие-то отрывочные слова и тоскливо глядя на дверь.

Тетя ушла по делам всего лишь два часа назад, но за это время девочку уже с головой накрыло чувство холодного, всеобъемлющего, безнадежного одиночества. С надеждой ждала она той минуты, когда дверь распахнется и в комнату войдет… неважно даже кто, хоть кто-нибудь. Часов, висящих на стене за шкафом, с ее места было не видно, и она пыталась отсчитывать секунды в уме, раз за разом сбивалась и начинала снова. При этом накануне она, будучи оставленной одной в квартире, была совершенна счастлива: ей наконец-то открылся невообразимый простор для размышлений, и некому было мешать ей и сбивать ее с толку. Такие скачки настроения были для нее настолько в порядке вещей, что среди ее родственников и одноклассников уже почти не считались за странность.

Тянулся уже третий час одиночества, когда в коридоре, наконец, раздались приближающиеся торопливые шаги, потом дверь спальни открылась наполовину, и на пороге показался мрачный и запыхавшийся Слава. Несколько секунд он молча стоял, опираясь рукой о дверной косяк, тяжело дышал и смотрел в пол, будто нарочно не поднимая глаз на Эльку.

 - Что-то случилось? – Несмотря на все сложности в общении, проницательности по части чужих эмоций ей было не занимать.

 - Не знаю, – Слава сказал первое, что пришло ему в голову, а потом отметил, что в таком ответе есть доля правды: разумеется, в том, что случилось нечто ужасное, он не сомневался, но нужно ли – и можно ли – предпринимать какие-либо действия, чтобы это поправить, он действительно не знал. А тем более он не знал, о чем из этого стоит говорить Эльке.

Видимо, даже ее обширного ума не хватило, чтобы осмыслить странный ответ брата.