Вслед за птицами

Получив молчаливый утвердительный кивок, он принялся листать конспект, не переставая при этом тараторить:

 - А то я до вторника как следует у тебя проконсультироваться не смогу, ну так я пока хоть прочитаю, что пропустил. В этом и дело-то, я почти две недели проболел. Прихожу потом – и вообще не врубаюсь, о чем тут наш математик вещает. А сессия-то уже скоро. А ты же не хочешь, чтобы меня отчислили? Тебе же тогда скучно будет, правда?

 - Конечно, – вздохнул Слава, устало облокотившись на стол и придерживая голову рукой.

Петя, конечно, хороший парень, думал он, только вот больно шумный. Не совсем то, что нужно, когда вскочил в шесть утра, а накануне, наигравшись в баскетбол, до поздней ночи помогал сестре делать уроки.

Да, встать пришлось в шесть утра, потому что занятия начинались в восемь. Пятница – день недели, который он, вопреки всем стереотипам, терпеть не мог. Когда он выходил из дома, дядя с тетей еще спали. А вот Элька уже проснулась. Через застекленную дверь Слава заметил тусклый свет в ее комнате.

В этом они с сестрой тоже были схожи: оба очень любили читать, используя для этого время, отведенное на сон. Только Слава обычно занимался этим вечером, борясь с сонливостью, каждые несколько минут возвращаясь к извечной дилемме: «что же будет дальше, не оторваться ни на секунду» против «завтра вставать аж в сколько-то там часов», а Эля предпочитала просыпаться за два часа до официального подъема в школу – она при этом непостижимым образом обходилась без будильника – и тогда как раз погружалась в чтение.

Слава негромко постучал в дверь. Эля вздрогнула и подняла голову. Однако, узнав брата, она тотчас же успокоилась и шепотом спросила:

 - Что такое, Слава? Зачем ты так рано встал?

 - Так у меня же сегодня занятия раньше начинаются, – объяснил он, – А так все в порядке. Решил вот заглянуть перед уходом, посмотреть, чем ты занята.

Эля почему-то застеснялась и стремительным движением спрятала толстую книгу под подушку.

 - Да я так… читаю… – забормотала она, потом передумала, все-таки вынула книгу обратно и протянула Славе.

Название он разобрал не сразу. Если в целом его зрение было еще вполне приемлемым, то в полутьме у него начинало так рябить в глазах, что он даже не сразу отличил бы эту книгу от обувной коробки, не говоря уже о ее заголовке, тем более что книга была старой и затрепанной. Но с третьей попытки Слава все-таки сумел прочитать полустертые буквы. Это был Жюль Верн. «Дети капитана Гранта».