Оседлавший ветер

– весело произнёс Кирилл и поставил перед парнями кружки.

– Кирилл, Дима так и не сказал, о чём Вы нам хотите рассказать. – Антону пришлось повысить голос, чтобы собеседник напротив его услышал.

– Вам интересен Оседлавший Ветер, у меня есть про него информация. – Кирилл показал сначала на парней, а потом на себя. – А самое главное, я готов просто так ей поделиться. Мне она без надобности, но желание помочь людям раскрыть тайну не даёт мне покоя, как говорится.

– В нашем мире ничего просто так не делается.

– Антон не притронулся к пиву, он пристально смотрел на собеседника, – У меня потому два вопроса: что Вы хотите рассказать? И зачем Вам это?

– А третий вопрос – почему мы встретились в этом баре? – парень улыбнулся и откинулся на спинку дивана, затем снова подался к столу, отхлебнул пива и взял в руку тетрадку, – Эта тетрадка мне досталась от отца, когда мы жили в Магадане, потом я переехал сюда, а он остался там. Собственно от него мне достались кассеты, а ещё документы следствия.

Ещё мне от него досталось чувство справедливости и желание прикоснуться к тайнам бытия.

– Как-то слишком по-киношному. Откуда нам не знать, что это всё не Вы сделали? Сфабриковали? – Антон буквально сверлил взглядом собеседника.

– Как ты думаешь. – парень начал говорить очень размеренно и положил тетрадку на середину стола, – Как ты думаешь, кто создатель той тетради, репринты которой тебе бабушка прислала?

Антон поиграл желваками, но ничего не ответил, только покосился на Диму, который пил своё пиво, откинувшись на спинку дивана.

– Это может быть как Флоринский, так и некто Карл Густав Штраус, так и профессор Бородавкин, а может даже та самая твоя бабушка. Но дело ведь в том, что ты поверил в реальность написанного там. Даже если не поверил ты, то поверили те, кто решил проверять подлинность описанных в Тетради Серафима событий. Потому можешь не верить в то, что написано и в этой тетрадке тоже. Но я её тебе передам, потому что мне тебя расписывали, как человека, которому интересно докопаться до сути.

– Кто расписывал? – Антон был очень зол, и злился он в первую очередь на болтуна Диму, который столько всего о нём понарассказывал совершенно левому человеку.

– Имя Давид Алексеевич вам ничего не скажет. Это друг моего отца. Ну, и не только его. Страна у нас небольшая, знаете ли. А в этой тетради дневник наблюдений. Наблюдений за неким заболеванием, помешательством. Термин меряченье вам знаком, я думаю.