Оседлавший ветер

– смотритель дошёл до конца лодки, сделал ещё один длинный шаг, а затем разгрёб нападавший снег ногой. Под снегом показался серо–зелёный лёд. – Дальше ходить не надо, утопните.

– Да не вопрос. – ответил Костя, оглядываясь на речные просторы, – Глубоко тут?

– Холодно там, не выплывешь, сразу застынешь. – получил он ответ.

Слева со стороны, где одна река впадает в другую, налетел морозный ветер, заставивший студентов поглубже натянуть шапки и втянуть головы в пуховики. Старик–смотритель хмуро взглянул туда, откуда задул ветер и сплюнул себе под ноги.

– Ладно, отдыхайте, не ходите к реке только. – он развернулся и зашагал обратно, студенты последовали за ним.

***Темнота была холодной и колючей. В свете фонаря на домике кружились снежинки, больно обжигая лицо. Антон стоял с банкой пива в руке у изгороди и пытался рассмотреть, что там происходит на реке. Стылый ветер разгонялся над ледяным полем, сносил множество снежинок, беспорядочно сыпавшихся из туч, швырял их на пригорок, на котором стоял дом.

Пиво остыло, Антон начал задумываться, что пить такое на морозе – не самая лучшая идея, но просто так взять и уйти в дом ему не давало любопытство. Нечто притягивало и манило его, потому что было в этом месте что–то странное, не вписывающееся в привычный уклад вещей. Он заметил, что ветер стал крепчать почти сразу же, как они сюда прибыли. При этом ветер нёс снег, но и похолодание. За два часа, как прошло с момента, как Антон впервые увидел уличный термометр, температура упала на 12 градусов, и, судя по тому, как в перчатках дубели у него руки, продолжала падать.

Ветер с силой бил в бревенчатые стены домика и паре антоновских одногруппниц почудилось, что кто-то за окнами стонет. Самому же Антону послышалось в завывании ветра совершенно иное, он услышал далёкий вой. Собак на заимке, куда приехали отмечать день группы, не было совершенно, в оставленных на зиму деревенских дворах их тоже не заметили, однако вот сейчас снова до его слуха донёсся вой.

До слуха студента снова донёсся вой вместе с шумом покачивающихся на ветру деревьев. Звук шёл примерно с севера – оттуда, где сливалось две сибирские реки, и где небо было наиболее тёмным. Он вернулся к домику, поставил банку на стол на крыльце и пошёл спускаться к самой реке.