Адский поезд для Красного Ангела

На что вы намекаете, комиссар?

Он оторвал локти от стола, на который опирался. Я сухо уточнил:

– Какие отношения она поддерживала с вашими людьми?

Ввалившиеся глаза, дрожащие губы, пожирающий его изнутри огонь.

– Ка… как это? Я… я бы попросил, инспектор…

– Комиссар, а не инспектор. Подождите, пожалуйста, минутку, я еще не закончил.

– Нет времени.

Он бросился к дверям своей консервной банки, но я схватил его за халат:

– Я сказал: не закончил!

Я пихнул его обратно в каморку. Он ударился бедром об угол стола, из горла вырвался крик раненого зверя.

Он прорычал:

– Черт! Вы что, чокнутый? Я сейчас…

– Что вы сейчас?

– Я…

– Сейчас вы ответите на мои вопросы, иначе мы отправимся в одно гораздо менее симпатичное местечко, которое называется комнатой для допросов!

– Вам нужен ордер или что-то в этом роде!

– Вы меня провоцируете! Через час я вернусь с повесткой!

Он благоразумно вернулся на место и пробормотал:

– Ладно… Я вас слушаю.

– Полагаю, очаровательная девушка часто становилась предметом ухаживаний… Особенно в такой жопе мира, где любят гадить чайки…

– Она… она и правда гуляла со многими парнями.

Но внерабочие отношения меня не касаются.

Я стукнул кулаком по складному металлическому столу. В кофейных чашках подпрыгнули ложечки.

– Послушайте меня! Женщина была убита очень подозрительным образом! Убийца привел меня сюда, так что теперь вы мне расскажете все, что вертится вокруг этой девушки.

Он зажег сигарету. Пожелтевшие от никотина подушечки пальцев не оставляли никаких сомнений относительно его будущего: рак легких или горла до пятидесяти…

– У нее не все было гладко… я хочу сказать, в личной жизни…

– Объясните!

– Она никогда не скрывала своих мрачных идей, своего интереса к… странным вещам…

– К каким, например?

Он выпустил сквозь желтые зубы струйку дыма.

Похоже, сигарета успокоила его и развязала язык.

– Вам известно физическое строение алмаза, комиссар?

– Нет. А какая связь?

– Алмаз на девяносто девять целых девяносто пять сотых процента состоит из чистого угля под очень высоким давлением.

Но остается крошечный процент примесей, среди прочих – азота или бора. Они практически незаметны, однако об их присутствии можно догадаться, когда отдельные фотоны, сталкиваясь с ними, отходят от своих начальных траекторий, очень заметно изменяя, таким образом, световой спектр. Каким бы ни был алмаз, каковы бы ни были его размер и стоимость, извлечь эти примеси невозможно.