Адский поезд для Красного Ангела

Он ответил на второй сигнал и сразу сказал:

– Я готов. Давай код.

Я продиктовал ему пять букв и цифру, составляющие выражение, смысла которого я пока не улавливал.

– Ну, рассказывай! – Я изнывал от нетерпения.

– Черт возьми, текст обрабатывается. Теперь программа ищет верный алгоритм дешифровки… AES-Рейндол, Blowfish, Twofish…[20 - AES (Advanced Encryption Standard), также известный как Rijndael – симметричный алгоритм блочного шифрования. Blowfish – криптографический алгоритм, реализующий блочное симметричное шифрование.

Twofish – симметричный алгоритм блочного шифрования; являлся одним из пяти финалистов второго этапа конкурса AES.] Мне кажется, тут работы на часик. Список разных алгоритмов впечатляет. Позвоню, как только это закончится! Как ты думаешь, что мы там обнаружим?

– Что-то, что меня пугает, Тома…

Глава четвертая

Кабинет начальника Уголовной полиции, с потертым линолеумом, обветшалой мебелью и линялыми шторами, обладал величавым статусом культового места, старинного и церемонного, где строгость обостряет чувства до такой степени, что начинает мерещиться самое неожиданное.

Сквозь обшарпанную и покрытую кругами от кофейных чашек столешницу огромного дубового стола для заседаний в центре комнаты как будто слышались призрачные меланхоличные голоса сменявших друг друга безымянных главных следователей.

Плотно сжав губы, я влажными руками установил проектор. Вокруг стола взволнованно рассаживались лейтенанты Сиберски и Кромбе, мой шеф Мартен Леклерк, еще три офицера Уголовной полиции, судмедэксперт Ван де Вельд, два специалиста из SEFTI и десяток инспекторов.

Скопление недюжинных умов, сообщество личностей, преданных единому делу. Некстати был разве что психолог Торнтон.

Пришла Элизабет Вильямс, специалист по психокриминалистике, и села напротив меня. Укладка, полосатый костюм, неприветливое лицо. Прямо фасад церкви.

Мы собирались погрузиться во внутренний мир убийцы, в эту охваченную пороком вселенную, в болотистую местность, смердящую тухлятиной и бешенством.

Сиберски задернул шторы, и я нажал кнопку пуска.

В ослепительном конусе белого света на экране появилось изображение женщины. От ощущения непереносимой боли, исходившего от каждого миллиметра снимка, зрители оцепенели с открытым ртом и нахмурились.

Я попытался придать голосу уверенности:

– Электронное письмо, полученное мною шесть дней назад, в ночь первого убийства, содержало два зашифрованных методом стеганографии снимка.