Рыцарь и пирог

Снова заныли колени. Джоццо нахмурился, сдвинул шляпу на затылок и решительно опёрся на трость. Дорога звала.

Ярмарка вечинов действительно была старой. И небольшой. Три фургона, пяток шатров. В кустарнике, затягивающем широкую поляну с краев, виднелись прогалины — там, где шатры и фургоны стояли раньше. Много прогалин. Гораздо больше, чем сейчас.

Пестрые, голопятые мальчишки окружили гостя, галдя и размахивая чумазыми ладонями. Женщина, замотанная в шаль с макушки до щиколоток, вышла навстречу. Внимательно выслушала Джоццо, поводила расписанным тушью ногтем по строкам «рецепта».

Подняла бровь.

— Да, это у меня есть. А вот этого нет. И этого… Всего остального, кроме того, что я назвала — нет. Странно, — она улыбнулась. — Бабка говорила мне, что однажды кто-то придет и спросит. Я ей не верила. Но вот ты пришел.

Джоццо достал кошелёк и вдруг понял, что ноги больше не держат. Спросив разрешения, он опустился на бревно возле костра. Где-то недалеко играли на лютне. Ему в руки сунули глиняную кружку, мелькнула приглашающая улыбка.

Травы, заваренные кипятком, пахли доро́гой и светлой, древней тоской по несбывшемуся.

— Оставайся, — сказала женщина в шали. — Уже солнце садится. Ты немолод, а путь неблизок. До города…

— Мне не в город, — перебил Джоццо, ослабляя бант галстука. — Мне нужно найти остальное. Знаешь, где? Может, слухи? Я заплачу.

— Конечно, заплатишь, — кивнули в ответ. — Ты из тех, кто не любит быть должен. Даже за слухи. А слухи есть основные обитатели человеческих жилищ.

Чуть не поперхнувшись отваром, Джоццо отставил чашку в сторону. Вытащил блокнот, свинцовый карандаш и, щурясь на костер, приготовился записывать.

Дорога звала. Финиш отдалялся. Становилось всё сложнее и всё интереснее.

***

Оказывается, на кухне уютнее всего.

Охрана чуть было не вытолкала Джоццо взашей, когда тот шагнул в ворота собственного особняка. Осуждать парней господин Виччио не мог. За тот год, что довелось отсутствовать, он отрастил бороду, осунулся, почти перестал прихрамывать.

Вместо дорогого сюртука, плечи укрывало пёстрое пончо. Шляпу заменял ловко намотанный тюрбан уютного оранжевого цвета. Свободные парусиновые штаны сверкали заплатками всех мастей и были заправлены в мягкие, разношенные сапоги. В одной руке Джоццо держал вытертый крючковатый посох, а в другой — торбу, похожую на чехол от лютни. В общем, зрелище вышло достойное.

Но веселье быстро закончилось. Прибежал секретарь в сопровождении начальника стражи.