Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

— Дружок твой где? — вспомнил шеф и о хозяине дома, молча взиравшем на начальственное самоуправство в своей квартире.

— Не знаю. Я ему не сторож. Рабочий день закончился. Могу вызвать, если надо.

— Пусть болтается где ему приспичило, паразиту этакому. Без него поспокойнее будет... Вы на кой напились на службе?

Смутить Сергея не получилось. Он без подобострастия виноватого, не отводя глаз, принялся защищаться:

— Враньё.

— Знаю, — согласился боярин, ошеломив инспектора несвойственной ему покладистостью. — И верю. Сам люблю чарку-другую пропустить для духовной бодрости. Чего скрывать, грешен... Да только унюхал тот пройдоха, раззвонил ни к месту. В общем, дружку твоему — нехорошая метка в личном деле. Второй раз поймают — накажут по всей строгости.

Старый хитрец... Спихнул на подчинённого обязанность первым сообщить неприятные вести.

— А сами чего разнос Тохе не устроите? — недовольно спросил Иванов.

— Недосуг, — недовольно бросил гость. — Не до этого стервеца сейчас. Его счастье... Работы нам подвалило. Я к тебе, собственно, именно поэтому и заглянул. По поводу сегодняшнего происшествия.

Судя по основательности, с которой Фрол Карпович разместился за кухонным столом — разговор предстоял долгий. Инспектор поставил чайник, положил заварку в заварник, подготовил чашки и добыл из недр холодильника вазочку с вареньем. Шеф на все эти хлопоты смотрел с нескрываемым одобрением.

Дождавшись, пока приготовления будут закончены, хозяин займёт своё место, а горячий напиток начнёт щекотать ароматом ноздри, он начал.

— Та, утрешняя нежить — сама по себе мелочь сущая. Плюнуть да растереть. Зарождается в местах, где людей много погибло. При войне — почти на каждом бранном поле, и не одна... Её ещё люди потом часто видят, как тёмно-зелёные облачка. Питается падалью всякой, усопшими не брезгует. Днём отсиживается где потемнее, ночью за пропитанием выбирается.