Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Начнёшь возиться с растворителем — ещё больше испортишь. Впиталось всё наглухо. Сразу, может и удалось бы спасти, а теперь…  Только перешивать. Срывать старую карточку и приделывать новую. А это деньги. Вот и придумал дядя к нам заяву накатать на угрозы жизни, полицией запугать соседа. Суетится, шум пытается поднять, пишет во все инстанции, чтобы от него отстали... Инстанции же весь этот бред спускают мне, по территориальности. Никто с ним возиться не хочет... Я и со второй стороной пообщался, по телефону — там адекватный человек и, как ни крути, в своём праве.

— А морду бить? — усмехнулся Иванов.

Участковый лишь равнодушно пожал плечами.

— Мне пофиг. Пусть делают, что хотят, лишь бы угомонились.

— И на мировую идти никто не собирается?

— С этим? — пальцы капитана буквально размазали окурок по пепельнице, — А ты бы пошёл?

— Нет. Таких плющить надо.

— Но грамотный, — скучно дополнил полицейский, почти не глядя извлёк из кипы служебных бумаг внушительную пачку объединённых одной здоровенной скрепкой листиков, на первом из которых, кроме текста, отчётливо виднелись регистрационный штамп, и резолюция руководства «Принять к исполнению», потряс ими в воздухе. — Заявление, объяснение, опросы соседей... Как положено, мать бы его за ногу.

Иванову такой подход понравился.

— Бомжика знаешь? Неподалёку жил, в приямке с трубами.

— В тепловой камере?

— Да, наверное... Не знал, как правильно называется.

— Тепловая камера, — повторил участковый. — Знакомый персонаж. А что?

— Личность устанавливаю.

— Гигнулся? — без какого-либо пиетета к усопшему поинтересовался полицейский.

— Вроде как, теперь в неопознанных числится. При нём ни документов не нашли, ни вещей. В парке умер, — добавил Иванов, чтобы исключить вопросы о территориальности. Умышленно назвал другой район. — Опросили бомжей в округе... в общем, методом личного сыска вышли на твои края.