Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Кицунэ, критически посмотрев в распахнутую дверцу, скинула с себя свободное, мешковатое платье, оставшись в обтягивающих чёрных штанишках и выгодно сидящей водолазке того же цвета. Единственное, что осталось неизменным — вязаная шапочка, скрывающая лисьи ушки.

— Держи, — бережно и быстро скрутив одежду в компактный рулон, она протянула свёрток Иванову.

Тот суетливо, скрывая нервную дрожь, принял почти невесомую ткань, комкая, засунул платье в сумку, чем вызвал вполне обоснованное недовольство девушки.

— Что же ты делаешь...

Чертыхнувшись, инспектор виновато потупился. Ему сейчас было не до тряпок.

— Маш, может, ну его? — в неизвестно какой раз за последние два часа заканючил Серёга, абсолютно не пытаясь скрыть волнение. — Давай мы сами. Я Антохе пендель волшебный дам, он быстрее пули всю городскую канализацию прошерстит.

При упоминании о такой перспективе призрак побледнел, после покрылся мурашками, однако поддержал друга, мечтая сгореть от стыда.

— Он прав. Машуля, погорячился я. Глупость спорол. Не лезь.

— Ценю, мальчики, ценю, — ласково улыбнулась обоим домовая. — Но вы приняли правильное решение. Мне там удобнее будет. Я, если что, и убежать смогу, и увернуться. Не бойтесь. Фонарик давайте.

Почти трясущимися руками, повторно смяв платье, Иванов достал только что купленный в магазине туристических товаров налобник.

Разобравшись с резинками, Маша пристроила пластмассовую коробочку со светодиодами поверх шапочки.

— Крест давай...

Реликвия немедленно ткнулась ей в ладонь. Покрутив увесистый металл в руках и зажав четырёхконечный символ веры наподобие кастета, исследовательница выдохнула, пару раз присела, разминая ноги и безбоязненно спрыгнула в бетонный короб.

Отошла в сторону. Парни спустились следом.

Дышать внутри было решительно невозможно. Пришлось зажимать руками носы, втягивать воздух исключительно ртами, прогоняя подступающую с каждым вдохом тошноту и с ужасом осознавать, что запах тухлятины чуть ли не к зубам прилипает.