Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

— Я понял, что ты хочешь мне сказать, — совершенно неподходящим к его образу, густым, сочным баритоном ответил он. — Не знаю, как и реагировать... Никогда в такие глупые ситуации не попадал.

— Да никак не реагируй, — вмешался Швец, которому надоело тут стоять и смотреть, как эти двое неуклюже подбирают слова. — Мы пришли тебе «Спасибо» сказать. Мы сказали. Дальше сам решай, что тебе с этим, — палец призрака ткнул в пакет, — делать.

— Хам ты, — с чувством ответил бес, перекладывая в очередной раз звякнувший пакет из одной руки в другую. — Потому...

В это время ранее виденная незнакомка вышла из кладбищенских ворот и ожидаемо направилось к Мерседесу. Из салона выскочил водитель в приличном костюме, оббежал машину и распахнул перед ней дверь.

Антон, не желая дослушивать, что там ему собрался высказать бес, с любопытством поинтересовался:

— А кто это? Видел — у памятника стояла. Даже боюсь подумать, сколько такая красота стоит. Олигарша.. хиня... не знаю, как правильно «олигарх» в женском роде произносить.

— Это? — зачем-то переспросил выходец из Ада, недовольно посматривая на Швеца. — Это — Солодянкина Виктория Егоровна. Бизнес-леди. А памятник, к которому она ругаться приезжала — её матери. Солодянкиной Марье Павловне.

— Ругаться? — не скрывая удивления, уточнил Сергей, тоже не отводивший взгляда от шикарного автомобиля, который как раз закончил разворачиваться и начал стремительно набирать скорость, мягко шурша шинами по асфальту.

— Ага. Именно ругаться. Она каждую неделю приезжает по разу, а то и по два. Поначалу проклинала мать, потом молила о прощении, но так... один хрен на крик срывалась, — с готовностью ответил бес прежним голосом пропойцы. Похоже, удивление неординарным поступком сотрудников Департамента Управления Душами прошло, и он вернулся в привычный образ.