Маски зверя

- Если нас побьют, будет плохо и нам, и пацану, потому как не сумеем спасти, если что, - процедила я сквозь зубы, сама с трудом удерживая слёзы ярости. Ну почему мы здесь одни?! Почему рядом нет никаких таких ребят, сильных и умелых в хорошей такой драке, чтобы вырвать из рук гиен мальчишку – наверняка одного из тех, про которого Лена сказала: похитили ИХ!  

Зачем?! Зачем им надо спаивать мальчишку?!

И беспомощность. Ну попробуй мы что-то сделать против – глупо думать, что против двадцати сильных молодых парней мы сумеем продержаться хоть пять минут!

Следующее действие гиен показалось ещё более абсурдным: они с трудом закинули вялого мальчишку на крышу машины, а потом заставили его сесть, что-то невразумительно вопя – торжествующе и призывно!.

. Мальчишка всё равно сначала спиной плашмя грохнулся назад, а потом с трудом собрался и еле-еле поднялся, чтобы сесть нормально. Затаив дыхание, постоянно передвигаясь в толпе зевак, чтобы не быть замеченными гиенами, мы заглянули, наконец, в его лицо. 

- Точно – Лена… - потерянно сказал Димка, - только что с ним?

Я вглядывалась в глаза неизвестного мальчишки: они стремительно меняли свой цвет, словно внутри черепа находилась странная подсветка.

То те самые – ярко-синие, но этот чистый цвет резко заливался мутным красным, а затем превращался в противный светло-коричневый – не карий! Видно было даже с нашего места, как мальчишка при этом двигался. Если глаза были синего цвета, он безвольно падал на сторону, но оживлялся и усаживался удобней, едва глаза мерцали красно-коричневым.

Единственное, что я в следующий миг могла сообразить: спиртное подействовало.

Мальчишка выпрямился уже уверенней и медленно оглядел то, что предстало его глазам. Наверное, его тоже раздражал дёргающийся из-за постоянно и повсюду мотающихся машин и мотоциклов свет… 

Я сама не заметила, как медленно начала приближаться к машине с сидящим на ней подростком. Димыч, естественно, шёл за мной. 

Вместо того чтобы стать пьяным, мальчишка на глазах становился всё более жёстким в своих движениях, а гиены смотрели на него, скалясь, и будто чего-то ждали.

Ярко-синее сияние пропало в глазах, осталось лишь жутковато-алое, с еле уловимым всплеском коричневого. Он сел поудобней, не сводя глаз с потока машин, которые гонялись друг за другом, объезжая развалины старого цеха. Потом негромко сказал что-то, не глядя вниз, но явно обращаясь к гиенам. Один из них протянул ему газовую зажигалку, предварительно щёлкнув ею.