Маски зверя

А чисто реально – несколько дней не кормили, а только поили спиртом, давая зажевать его какой-нибудь закусочной дрянью.  

Нога поехала на сухой почве без травы, и я еле успела зацепиться за ветку куста, плохо видного в темноте, хотя его листья то и дело вспыхивали тёмно-жёлтыми отблесками пожара сверху. Обернулась.

- Димыч, подожди немного. Посмотрю, как тут спуститься.

Он уже молча встал на месте. А я быстро обследовала крутой спуск, сообразив, наконец, использовать фонарик мобильного телефона.

И, пустив луч подальше от себя, обнаружила, что мы застряли неподалёку от настоящей тропы. Нашла место, где можно сократить путь, вернулась к Димычу. Снова повела за собой, освещая путь перед нами уже двумя мобильниками, своим и его.

Ближе к овражному ключу послышался его негромкий монотонный переливчатый звон. Вода звенела, ровно вливаясь из трубы в небольшой бассейн, а затем по желобу уходила в лесную речку. Наши городские  волонтёры из экологического общества не только оформили выход ключевой воды, но и обложили место камнями, чтобы воду и подход к ней в будущем не завалило овражной грязью.

Кое-где эти камни (в основном кирпичи) даже закрепили цементной смесью.

Так что Димыч усадил девочку, точней её безвольное тело, на камень, прислонив её к бортику желоба. Ему пришлось остаться рядом, чтобы поддерживать её. Мы обговорили, как будет происходить нужный процесс, и он слегка наклонил найдёныша головой в сторону, а я принялась поить.

Для начала пришлось просто вымыть ей рот, а потом, набирая воду пригоршней, осторожно, чтобы не слишком намочить одежду, вливать её в рот девочки. Вода-то ключевая – ледяная, поэтому я старалась поить совсем по чуть-чуть. И чуть не разревелась от злости, когда поняла, что напоить найдёныша в её состоянии просто нереально! Сколько ни наливала ей в рот, всё тут же выливалось. Привести в сознание? Но у неё не обморок, а фиг знает что!.. 

Кажется, я начала слишком резко двигаться.

Димыч негромко посоветовал:

- А ты не пои её. Ты просто смачивай ей рот. Сколько попадёт – всё хорошо. Как рука замёрзнет, поменяемся, и я тоже буду поить – то есть смачивать. 

Мы вымокли сами, намочили-таки живот девочке и её волосы, иногда прерывая своё странное занятие, чтобы не дать ей совсем уж замёрзнуть.

Она ожила, когда я, в очередной раз поменявшись местами с братом, поддерживала её.