Маски зверя

На нужном этаже, облокотившись на перила, разговаривали двое мужчин. Поднявшись к ним на площадку, я огляделась. В обе стороны – клетки, которыми обычно закрываются от посторонних жильцы сразу нескольких квартир.

- Не подскажете... – робко начала я, обращаясь к мужчинам.

- Слева, - перебил один из них, кивая в нужном направлении. – Там открыто – увидите. И учтите – я последний в очереди.

Стараясь ничему не удивляться, я прошла в клетушку и в самом деле нашла полуоткрытую дверь в квартиру, откуда доносился еле слышный гул голосов.

- Добрый день…

Прихожая была бы очень просторной, если по краям её не стояли два ряда разномастных стульев. Все заняты. Я вспомнила невольную гордость в женском голосе по телефону и признала, что неведомой мне пока белой ведьме Наталье есть чем гордиться. Среди её посетителей больше всего оказалось женщин так называемого среднего возраста – от тридцати до пятидесяти лет. И две девочки, притихшие: кажется, пока сидели, наслушались женских разговоров – у обеих глаза круглые.

- Мужчину в подъезде видели? – с претензией спросила одна вальяжная дама под сорок, одетая весьма и весьма – то есть тоже с претензией на аристократку. – Спросили у него, за кем он занимал?

- Нет, он сказал, что он последний, - от неожиданности пролепетала я.

- Держитесь за мной, - велела вальяжная дама, оглянувшись на закрытую дверь комнаты. – На этих мужиков надеяться не стоит: нетерпеливы очень уж.

- Спасибо, - тихонько сказала я и, углядев свободный стул, прошла к нему и села.  

Сидевшая рядом с вальяжной дамой простенько одетая женщина, пригорюнившись, явно продолжила рассказ:

- И вот я ему говорю: «Да что ты нашёл у этой вертихвостки такого, чего у меня нет? Что тебе в ней приглянулось? Что она гуляет со всеми подряд? Думаешь, ты с ней загуляешь, она с другими перестанет?» А он, дурак, так и молчит, но по глазам вижу – уйти из семьи хочет. А ведь знаю всё наперёд: уйдёт к ней, немного поживёт – она первая ему скажет: «Иди, мол, своей дорогой! Мне, мол, такой и задаром не нужен!»

- Он-то, может, и дурак, - высокомерно сказала вальяжная дама, - да ты сама не дура ли? Ведь по глазам вижу – назад примешь козла этого! Простишь, да примешь!

- Да как его не принять? – вздохнула рассказчица.