На краю

Узнаешь местность?»

Чуть приоткрыв слезящиеся от ветра глаза, Надя глянула вниз через плечо рептилии. Под ней проплывала ее родная улица в четырнадцать домов. Вот и дом в один этаж, с черной черточкой забора, фонарем над входной дверью и заметенными порожками. В окне маминой комнаты горел свет. 

При мысли о маме, у Нади вновь сжалось сердце.

«Ну, что, садимся. Я могу на пустыре тебя высадить».

— Прям, драконье такси какое то, — съехидничала девушка.

«Вот за что я тебя люблю, так это за чувство юмора».

Почти ласково проворковал дракон в голове.

— Взаимно.

Надя на всякий случай язвить не стала. Что не говори, а он все-таки славный.

Только…неужели, все это на самом деле?

Улица закончилась и под ними поплыло белое покрывало пустыря.

— Ой! Стой!

«Что еще» – недовольно буркнул дракон, — «Между прочем, если я остановлюсь, то мы разобьемся».

— Я забыла! — Надю вдруг осенило.

«Что, и где ты забыла?»

— Планшеты для рисунка остались в подъезде. Мне их еще сегодня натянуть надо!

«Блин!» – выругался дракон, — «Ты, между прочем, уже с жизнью распрощалась, и тут на тебе – планшеты ей нужны!» – бурчала несносная рептилия, – «Ладно, полетели обратно.

Вот всегда так – хочешь как лучше, а получается как всегда».

— Не гунди, и лети ровнее, ты мне весь живот своими костями отбил.

«Нахалка». – спокойно проконстатировал дракон. В голосе чувствовалась усмешка вперемешку с нежностью.

Минуты через три (ох, ну и хорошо же летать по воздуху - быстро!), они были над крышей злополучной девятиэтажки.

Снег, наконец, перестал валить, и Надя разглядела под собой две цепочки следов, тянущиеся от светлого квадрата в полу. Следы обрывались у края.

«Макс! Где же Макс? Как она могла забыть про него!? Внизу, под стеной, его не было.

На глаза навернулись слёзы. Значит все это неправда, это всё не по-настоящему. Это всего лишь бред угасающего сознания.

Её отчаянные мысли прервал голос дракона.

«Не психуй», — спокойно сказал он, — «Ща»…

Он круто завернул вокруг шахты вентиляции, и скрежетнув когтями, по кирпичной кладке, выбил из нее каменную крошку.

Уселся сверху, словно петух на заборном столбе.

«Слезай», — приказал он, выставляя одно крыло вниз, словно трап, — «Все плечи мне отдавила. А кажешься такой легкой!»

Надя неловко начала съезжать по крылу, но не удержалась, и шлепнулась вниз. Прямо в огромный сугроб, что намело с наветренной стороны шахты. Вверх взметнулось облако снежной пыли, а спустя секунду, послышались рыдания.