Агенство недвижимости "Междумирье"

Отследить кто, зачем и главное как, не мог пока никто. 

— У меня для вас радостная новость. Я.… — щеголь прокашлялся, - Понял кто наш таинственный «Прыгунец»!

— Да?! Вот оно как! И кто же? — Шельцман заинтересованно уставился на него, глаза его горели неподдельным интересом.

— Представьте себе…но… обо всем потом. Сейчас... – он жестом сбил несуществующую соринку с лацкана, – Я еду на встречу с Глебом Власичем, докладывать, так сказать. Просто пришел поставить вас в известность, не тратте манну соколики.

 Он развернулся на каблуках, уже у двери вновь повернулся к коллегам по магическому цеху. 

— Ах да, рекомендую открыть окна, тут воняет, про... иг... решем! 

И решительно покинул помещение. Дверь со стуком закрылась. Кофемашина решила сварить еще одну порцию кофею и плюхнула ароматной жижей прямо на пол. Черная вязкая лужа, кофе тут любили хороший, растекалась по старому паркету занимая бороздки между неплотно прилегающими пластинами.

— Ты что творишь! — заорал Светлов.

Машина вздрогнула, по-человечески икнула и затихла.

— Да не расстраивайтесь коллега, — Шельцман, смешно наморщив нос, снял очки с полулуниями стекол, деловито протер их и продолжил. — Думаете он правду сказал?

— А хрен его знает, устал я Гоша, устал, вымотал меня Прыгун. Уже все однолико мне стало, кисло, как щи не свежие. — Светлов уставился в окно, а там, совершенствуя художественное мастерство росписи набирал обороты холодный декабрьский морозец. Столица преображалась в эти дни, стояла нарядной барыней, разрумянившейся красавицей.

— Скажете тоже, — Шельцман наклонил голову рассматривая мыски зимних сапог, пора, пора уже их менять, прохудись совсем. Поерзал, вновь поднял глаза и поежился. — Ты Ваня не хандри, может врет он все. – попробовал оказать моральную поддержку колдун. 

Он знал этот потухший взгляд. Словно бы тина затягивала глаза его коллеги, а вокруг становилось холоднее, сгущались тени. Всегда так было, с первого их совместного дела.

Шельцман будучи натурой чувствительной с тонкой душевной организацией так сказать, от волнения часто переходил на «ты», оставляя подчеркнуто вежливое обращение. Коллегу он безмерно уважал, восхищался им. Где-то внутри себя, в самых потаенных уголках своей души он считал его другом, единомышленником, но никогда бы не признался в этом. Только в такие вот моменты, когда зеленоглазый гений хандрил, он позволял себе лишнего.