Бумажный тигр (I. - "Материя")

- Не знаю, - честно сказал он, - Но, судя по самочувствию, я получил их где-то между Битвой при Кресси[8] и Барселонской осадой[9].

- Вам сорок четыре года, мистер Лайвстоун. Вы не старик.

Немного отдышавшись, Лэйд погрозил ей пальцем.

- Господи, Сэнди, ты столько времени работаешь на Лайвстоуна и Торпа, а до сих пор не поняла главного правила торговли. Если хочешь сбыть греческие оливки – уменьшай их возраст. Если хочешь сбыть мужчину – увеличивай!

- Я внесу это в наш прейскурант, - серьезно кивнула Сэнди, - Думаю, если не задирать цену выше двух шиллингов, мы сбудем вас еще до начала ноября.

- Тебе лучше бы думать о том, что как сбыть тот бочонок скипидара, что я неосторожно купил, и который до сих пор торчит тут. Он испорчен и от него разит, как от старого китобоя!

Кажется, я привык к ней, подумал Лэйд, отставив пустой стакан. Не так, как привыкают к вещам, не так, как я привык к хитрому Дигги. Мисс Прайс молода, красива, обладает бесчисленным множеством достоинств, среди которых чувство юмора – лишь самое малое.

Она находит удовольствие в том, чтобы днями напролет сидеть в пропахшей керосином каморке, украдкой читая книжку, и, кажется, не видит ничего ужасного в обществе старого брюзги мистера Лайвстоуна. А еще у нее превосходная память, но я искренне благодарен Новому Бангору за то, что он не сохранил в ней воспоминаний о том где, когда мы с ней познакомились – и при каких обстоятельствах.

- Мне пора, мистер Лайвстоун, - Сэнди улыбнулась ему, поправив жакет, - Гроссбухи в порядке, корреспонденция поставщикам отправлена.

Я могу быть свободна?

Вероятно, она не вкладывала в эту фразу никакого особенного смысла, но Лэйд, услышав ее, стиснул зубы.

«Я могу быть свободна»?

Нет, подумал он, к несчастью не можешь. Это то единственное, чего я не могу тебе дать, Сэнди.

- Разумеется, мисс Прайс. Доброй ночи.

- Доброй ночи, мистер Лайвстоун. Я заварила чай с молоком, ночь будет сырой, вам пригодится…

Я должен сделать это, подумал Лэйд. Не ради себя – я с самого начала знал, что мне не суждено живому покинуть Новый Бангор.

Ради нее. Пусть даже это причинит ей чудовищную боль. Мне придется рискнуть. Иначе я не сумею разглядеть того, кто придет в сумерках.

- Мисс Прайс!

Она еще не успела выйти, только положила руку в тонкой перчатке на рукоять двери.

- Что? Ах да, чайник в вашем кабинете, я же забыла вам…

- Есть кое-что, что мне нужно вам рассказать. Прямо сейчас, если вы не против.

Это был не тон мистера Лайвстоуна.