Бумажный тигр (I. - "Материя")

Дневная выручка оказалась прискорбно мала и, словно этого было недостаточно, помутившийся сознанием хозяйский автоматон[8] разбил вдребезги бочку с пивом. Должно пройти немало времени, прежде чем пунш сумеет смягчить его колючий, как рыжая борода, нрав.

В противоположность ему доктор Фарлоу был расслаблен и спокоен. Хороший ужин с кофе и сырами настроил его на миролюбивый и отчасти философский лад, так что речь его лилась неспешно и мягко, как густая микстура от подагры в аптечную склянку.

Подбросить бы угля, подумал Лэйд, ежась под пиджаком.

Эта ночь, мягко упавшая на Большой Бангор, была иной. Куда более холодной. После иссушающего зноя тропического дня ее прикосновения казались злыми и жадными, как прикосновения языка голодной гиены. Пожалуй, такой ночью ничего не стоит замерзнуть насмерть, вот ведь потеха будет утренним разносчикам газет…

- Этот мой приятель выдавал банковские ссуды под надлежащее обеспечение. Мануфактурам, кораблевладельцам, нуворишам… Словом, самое обычное дело.

Но однажды к нему явился… Кто бы вы думали?

- Неужто сам Монзессер, Тучный Барон? – желчно осведомился Макензи, сдвигая на затылок свою неизменную шляпу.

На него шикнули. Поминать Девятерых Неведомых в обществе джентльменов считалось признаком дурного тона.

- Полли! – доктор Фарлоу обвел членом Треста взглядом, - Вообразите себе, самый настоящий полинезиец!

Лэйд усмехнулся.

- С деревянной палицей, в доспехах из кожи ската, сам – сплошь татуировки, акульи зубы и перья в волосах?

- Нет! В том-то и дело, что нет! Это был на удивление благовоспитанный полли.

Можете себе представить, в европейском костюме, в очках и без дубины за поясом. Звали его… Ну пусть будет Кеоки. Клянусь, если бы не бронзовая кожа и не глаза, вы бы ни за что ни опознали в нем дикаря!

- Все полли одинаковы, - проворчал со своего места О’Тун, пекарь, - Одень на обезьяну епископскую сутану, она все равно взберется на дерево при первой возможности!

Лэйд не раз говорил, что в его лице Трест обрел идеального своего члена.

О’Тун редко открывал рот, но при этом был благодарным слушателем, легко впитывая все истории, что провозглашались во время заседаний – даже самые фантастические из них.

Доктор Фарлоу покачал головой.

- Ну а я говорю вам, что этот Кеоки был истый джентльмен. По-английски говорил чище, чем уроженец Йорка. Превосходное воспитание, выдержка, такт. Мой приятель-банкир был потрясен.