Бумажный тигр (I. - "Материя")

К его чести, он не стал пускаться на всякие хитрости или грязные трюки, Кеоки был человеком слова, пусть и дикарем в душе. Поэтому мой приятель ничуть не удивился, когда тот ни свет ни заря явился к нему в банк с объемным мешком за плечами.

Фарлоу отчего-то замолчал, задумчиво глядя в сгущающуюся ночь. Едва ли он видел в ней чудовище, подумал Лэйд. Доктор Фарлоу имел репутацию здравомыслящего человека, не подверженного ни болезненной фантазии, ни фобиям. Образец истого британского джентльмена на фронтире цивилизации – хладнокровие ягуара и ни йоты болезненной рефлексии.

- Но в мешке были не деньги. Это сделалось очевидным, когда Кеоки вывернул его содержимое на банковский стол.

- И что там было? – нетерпеливо спросил Макензи.

Фарлоу резко отвернулся от окна.

- Там был череп отца Эббота. Хорошо вываренный череп, надо заметить. Уж в этом-то полли знают толк.

От Лэйда не укрылось то, как Макензи украдкой сложил пальцы под столом в кружок – охранительный символ Тучного Барона.

- Великий Боже! Так он…

- Он в точности выполнил договор, - кивнул Фарлоу, - Заплатил за долг головой своего поручителя. Да, Кеоки был образованным, но все-таки дикарем, верным сыном Полинезии. И, кажется, не так хорошо разбирался в банковском деле, как думали другие. С тех пор, насколько мне известно, банки Майринка не ведут дел с полли…

Макензи хотел было сказать что-то грубое, но сдержался, бросив взгляд в окно.

- Вовремя вы уложились, старина. Кажется, я вижу Эйфа Саливана, который направляется сюда.

- Эйф – славный малый, - заметил О’Тун, потягиваясь, - Но очень уж молод. Вот поживет в Новом Бангоре с наше…

- Рехнется, - буркнул Макензи, вытирая бороду, - Или сделается убежденным кроссарианцем.

***

Лэйд давно подозревал, что бытовавший в Хукахука слух о том, что хозяин «Глупой Утки» способен взглядом взвесить любой предмет с точностью до грана, мог и не быть слухом – глаз у шотландца был необычайно острым.

Саливан был молод, в этом О’Тун, без сомнения, был прав, моложе любого из присутствующих самое малое в два раза. Но то ли дело было в его форменном полицейском мундире, застегнутом на все пуговицы, то ли в спокойном взгляде голубых глаз, констебля Эйфа Саливана ни один человек во всем Миддлдэке не осмелился бы назвать сопляком.