Бумажный тигр (I. - "Материя")

Можно надеяться даже на то, что акула, отведавшая твоей крови, рано или поздно забудет про тебя. Но по-настоящему древние чудовища никогда ничего не забывают.

- Эйф! – он уже не пытался говорить тихо, - Чего вы молчите, Эйф?

- Я нашел их, - как-то очень сухо и медленно произнес Саливан, - Миссис Гаррисон и Эсси. То есть, я думаю, что это они. Да, наверно.

- Я думал, вы констебль, - проворчал Лэйд, - Чему только вас учат…

- Посмотрите сами, мистер Лайвстоун. Посмотрите сами.

И Лэйд посмотрел.

***

Несмотря на горящий камин и яркий свет фонаря, Лэйду потребовалось много времени, чтобы понять, что именно он видит.

А поняв – рефлекторно прижать ладонь к солнечному сплетению, пытаясь унять тошнотворное шевеление в желудке. Он даже ощутил во рту соленый привкус моллюсков – кажется, это съеденные в «Глупой Утке» ханги в виноградных листьях вдруг вознамерились вернуться в свой прежний мир... Судя по хлюпающим звукам, которые производил Саливан, нечто подобное сейчас происходило и с кофе в его желудке.

Они лежали в гостиной, связанные шнуром от штор, неподвижно вытянувшись во весь рост, точно куклы, с которыми кому-то надоело играть, не убранные на свое место.

Нет, вдруг подумал Лэйд, отчаянно стискивая зубы и ощущая тошнотворно-соленый привкус моллюсков - точно куклы, попавшие в руки мальчишке-садисту.

Их рты были широко раскрыты и набиты углем. Так плотно, что челюсти неестественно широко распахнулись, выломанные из своих суставов. Тот, кто это сделал, хотел не просто заставить их молчать. Нет, он преследовал другие цели – и должен был потратить чертовски много времени, чтобы достичь своего.

Может, несколько часов. Может – Лэйд ощутил ледяной ожог пота между лопатками – несколько дней.

Глаза миссис Гаррисон и ее камеристки казались широко распахнутыми, выпученными, но это было лишь иллюзией, рожденной скудным освещением гостиной. Глаз у них уже не было. Их глазницы были инкрустированы медными шишечками с каминной решетки. Медь была превосходно натерта и теперь в полумраке глаза старой леди и ее служанки казались горящими неярким желтым огнем.

Убийца аккуратно удалил с них одежду, но Лэйд не ощутил и толики смущения, видя их обнаженные тела – оставленные на них следы были столь страшны, что не оставляли места для прочих чувств, кроме ужаса. Он отчетливо видел для бледной старушечьей коже следы, которые мог оставить лишь садист-психопат. Наделенный огромным запасом терпения и, без сомнения, склонностью к тонкой работе. И еще незаурядной фантазией.