Бумажный тигр (I. - "Материя")

Лэйд осторожно прочистил горло.

- По деловому. Я – владелец бакалейной лавки с Хейвуд-стрит и я…

- Надеюсь, вы не станете докучать ей долгими беседами. В такие жаркие дни мисс Гаррисон скверно себя чувствует. Третья дверь с конца по правую руку.

Это было сказано так спокойно, будто ему подсказали расположение ближайшего телефонного аппарата. Он-то думал, ему выделят сопровождающую – какую-нибудь сестру или монахиню…

- А вы не… Я полагал…

- Все в порядке. Мисс Гаррисон обыкновенно бодрствует в это время.

Анфилада, которую ему указали, была столь длинна, что к ее концу Лэйд ощущал себя так, словно отмахал всю Хейвуд-стрит от начала и до конца. Даже царящая здесь прохлада сейчас не приносила ему облегчения, по спине под пиджаком катился пот.

Глупо, глупо, глупо! – корил он себя, чувствуя затылком холодный взгляд монахини, пронзительный, точно невидимые лучи герра Ринтхена, - И тебя еще считают самым рассудительным лавочником в Хукахука! Чего ради ты явился сюда, Чабб? Мучить парализованную женщину дурацкими вопросами? Только лишь на том основании, что она имеет несчастье быть связанной кровью с другой женщиной, которую Левиафан казнил изуверским способом? Может, и в самом деле решил принести ей эту весть? Почтенный Коронзон, Герцог Пустоты! Чем держать бакалейную лавку, мне впору продавать газеты на улице по пенни за штуку – это предел для моих умственных способностей!

Допустим, Левиафану вздумалось послать ему очередное испытание, надеясь проверить прочность рассудка – маленьких кровожадных хищников.

Саливан забыл о них напрочь на следующий же день, значит, оно предназначалось не для него. Он был лишь случайно завязавшейся фигурой.

Но история закончена. Он, Лэйд, снова вышел победителем из драки, как выходил бессчетное множество раз, отстаивая свое право оставаться пусть и пленником, но свободомыслящим, который никогда не станет игрушкой в руках тюремщика.

Брауни мертвы, их раздувшиеся тела увезли Канцелярские крысы. Миссис Гаррисон и еще двое тоже мертвы. Для них эта история и подавно закончена. Тогда отчего так противно саднит в груди? Отчего Капитан среди бела дня вдруг заявился на Хейвуд-стрит? И что, черт возьми, не так с мертвым садовником?

Остановившись напротив нужной двери, он постучал. Деликатно и осторожно, совсем не так, как стучал своим кулачищем Саливан.