Атомка

Сейчас бы вернуться, но нельзя даже подумать о том, чтобы уйти с полдороги, и Люси еще ускорила шаг: уж лучше оказаться в прозекторской побыстрее! Ей стало чуть-чуть спокойнее при ярком свете хирургических ламп, рядом с Полем Шене и фотографом из уголовки, только все равно приходилось смотреть на труп… он совсем голый, совершенно белый там, на столе, и каждая рана, каждый синяк напоминают об аде, через который пришлось пройти жертве.

– Нехорошо, что ты здесь, Люси, – покачал головой Шене. – Думаю, Франк об этом не знает?

– Правильно думаешь.

– Потому что ведь даже полтора года спустя возможен перенос, ты…

– Я ко всему готова, и никакого переноса не случится. Тело Гамблена не имеет ничего общего с другими… с телами девятилетних малышек… Я смогу, я выдержу, ты же понимаешь?

Шене задумчиво потеребил свою коротко подстриженную бородку:

– Да. Ну ладно… Я его уже измерил, взвесил, сделал рентгеновские снимки. Первые фотографии тоже сделаны. Чтобы выиграть время, я и внешний осмотр уже провел: сегодня в десять вечера по ящику концерт Мадонны, и…

– И к каким выводам ты пришел?

Шене подошел к «клиенту», отныне находящемуся только в его власти.

Люси вспомнился паук, который опутывает свою жертву паутиной, прежде чем «поместить на склад». Она тихонько вздохнула и тоже приблизилась к столу. До чего же трудно выносить взгляд уже остекленевших глаз покойника…

– Надрезы были сделаны тонким лезвием… – Поль взял в руки скальпель, – вроде этого, очень тонким и очень острым.

Исхожу из того, что оружие прошло сквозь одежду как сквозь масло: края в местах, где острие проникало в ткань, не разлохматились. Надрезы зарубцевались по-разному. Сначала он резал руки, потом перешел к животу и ногам. Тридцать восемь надрезов примерно… да, я сказал бы, примерно за час. Жертва тогда еще была в одежде.

Люси осталась в куртке – в прозекторской слишком холодно, чтобы можно было раздеться, да и откуда тут взяться хотя бы крохам тепла. Скрестив руки, она судорожно впилась пальцами в нейлон.

Убийца истязал жертву, прежде чем сунуть ее в морозильник.

– Вот сукин сын.

Поль Шене переглянулся с фотографом и кашлянул:

– На коже лодыжек и запястий много повреждений: парня связали, он пытался освободиться, но ничего не вышло.

– Сексуальное насилие?

– Никаких следов.

Люси потерла себе плечи. Говнюк, который покалечил Кристофа Гамблена, хоть от этого кошмара его избавил.

– Пытал, потом заморозил?

– Похоже, да.