Попутчики

– Кто же виноват, что я не ошибаюсь в терминах? – усмехнулась она, хотя подозревала, что хорошая дикция и послушная память – не причина, а следствие алкогольной сдержанности. – Тем более мне завтра на работу.

– Серьёзно?! – Брови Джо картинно взлетели вверх, будто намереваясь коснуться корней волос. – Тебе не дадут выходной после праздника? Это бесчеловечно!

– Людям нужен хороший кофе по утрам, а я всё равно не планировала здесь задерживаться.

Мэй и правда рассчитывала остаться на балу ровно до того момента, как накатит и схлынет эмпатическая волна.

По крайней мере, она надеялась, что непредсказуемый дар не оставит её без маленькой порции чужих радостей. И никак не ожидала, что этот праздник продлится долго. Уже больше получаса эмпат купалась в эмоциях, как в море, прогретом солнечными лучами. Алкоголь её не привлекал – чужого опьянения хватало с лихвой.

– Хороший кофе и хорошенькая официантка – пожалуй, я бы не отказался от такого утра.

Джо, кстати, тоже был гораздо трезвее, чем хотел казаться.

Это Мэй чувствовала достаточно ясно. От его комплиментов, пусть даже отчётливо двусмысленных, веяло не хмельной удалью, а почти наивной искренностью – достаточной для того, чтобы сработал привычный радар.

«Извини, Джо. Никакого утреннего кофе. И общаемся мы в последний раз. Ради твоего же блага».

Но сейчас Мэй не хотелось всерьёз задумываться о чьём-то благе. Сейчас внимание обаятельного отличника было лестным. Заставляло улыбаться, расправлять плечи и чувствовать, как плещут через край торжество, гордость и нежность…

Чужое торжество.

Чужая гордость.

Чужая нежность.

Напротив Мэй счастливо улыбалась Мэнди. Она не обращала внимания на окружающих, поглощённая тихим разговором с Роном – старшекурсником, несколько минут назад подошедшим к столу и преподнёсшим своей даме сердца вафельный рожок с замысловато украшенным мороженым. Рон был высок, голубоглаз, светловолос и, безусловно, романтичен. Пользуясь неизменной популярностью у ровесниц, он предпочёл им скромную второкурсницу и ухаживал за ней обстоятельно, красиво, по-книжному.

Мэнди это нравилось. И Мэй дышала этим удовольствием – чуждым, недоступным, запретным.

– Ты не против, если я зайду к тебе завтра? – Джо явно отнёс её улыбку на свой счёт, и его эмоции заиграли решимостью. – В «Гавань», – всё же уточнил он, не желая, чтобы предложение сочли излишне смелым.

«А кто тебе запретит?» – подумала Мэй.

Ей было так хорошо, что даже эта мысль ничуть не тревожила.