Разлом/Освобождение

Подтянув к себе сына, отец спросил:

— Что ты понял?

А тот, чеканя слова, которые точно выжигались калённым железом на мозге, пересиливая себя и свою гордость, говорил:

— Я не буду позорить семью. Я не буду, не слушаться свою семью. Я не стану действовать во вред своей семье. Я никогда не подведу свою семью!

Виктор чувствовал то же лукавство, но уже совсем явственно звучавшее внутри молодого человека. Он понимал, что тот хитрит, но не понимал, в чём именно юноша может обхитрить отца.

Взрослый человек, Виктор не мог понять коварного умысла в словах юнца.

Отец разжал руку и грозно рыкнул:

— Проваливай домой.

Ни сказав более ни слова, подавляя дурноту и подступившую к горлу рвоту, молодой человек направился домой. Он растирал по лицу так обильно лившую из носа кровь. Тяжело сопел, — дышать было непривычно. Но, ни единого признака той боли, что его терзала, он не проявил. Не показал, как ему больно и обидно.

Чувствовал на себе чужие взгляды, но один особенно оказался болезненным.

Тот широкоплечий, что прежде получил от молодого человека, широко так, насмешливо ухмылялся. Едва ли не смеялся над ним. И вот этого молодой человек уже стерпеть не смог. Подойдя к нему поближе, коротко спросил:

— А ты чего лыбишься? Смешно?

— Да, смешно... как тебя размазали по земле! — тихо и с насмешкой проговорил широкоплечий.

— Ну, так не ты... тебе то подобное не по зубам, — гнусавил молодой человек, — а если и по зубам, только по твоим!

— Эй! — грозно окрикнул отец своего сына, — я велел тебе идти домой.

Ты так и не понял меня?

Вновь утирая лицо рукавом рубахи, молодой человек грозно глянул на соперника и громко, чтобы все собравшиеся кругом услышали, заговорил:

— Он посмел оскорбить меня... надсмеялся надо мной. Это значит, что он надсмеялся и над моей семьёй! А вот этого я уж никому и никогда не спущу!

Худощавый, с окровавленным лицом и сломанным носом юнец умудрялся выглядеть внушительно.

То подобное злобной стихии пожарище, сжигавшее его изнутри, незримое, но осязаемое внушало неосознанное уважение у окружающих. Он был словно воплощение злобы и гордости. Ярким примером для подражания. И та свирепость, которая проглядывала из юнца, та стойкость, которой он обладал, и лихой дух внушали уважение.

— Без разницы чего мне это будет стоить...