Разлом/Освобождение

Но на этом терзания и мучения не окончились. Закончив прижигание сталью, кукловод явно не счёл это достаточным. Отбросив железяку, правая рука, не опасаясь огня, смахнула горевшие деревяшки в сторону. А боль от этого полностью досталась Виктору. Вслед за этим рука собрала горсть горячего, ещё с красными угольками, пепла... и одним, крепким ударом, впечатала пепел в раны. Виктор мысленно орал, но и на этом страдания не окончились. Опалённая правая рука растирала пепел, вдавливала его в раны.

Видение растаяло в тот же миг, когда рука обессиленно свалилась плетью. Виктор вновь оказался в кабинете психиатра. Всё вокруг было привычно, и яркий свет наполнял комнату, а не дрожащий огонь. И тени прятались по углам и под мебелью, а не хороводы кружили вокруг него.

Виктор вновь был властен над своим телом, — оно плохо отзывалось и не желало слушаться, но уже что-то! Правая рука, здоровая и целая, без единого ожога, болела той же жгучей болью, что и заштопанные умелой рукой раны.

— Ну вот, всё и готово! — бодро заявил старик. — Больше переживал!

В тот момент мужчина мог бы многое наговорить о подобных методах лечения, но вместо слов и ругани он изрыгал только сдавленный хрип. И с недоверием смотрел то на правую руку, ища ожоги, то на заштопанные раны.

— Ты чего это, милый друг, так взволновался? — старик внимательно вгляделся в обезумившие глаза Виктора. — Что слу... — старик замолчал, продолжая вглядываться в лицо мужчины.

Изо рта Виктора стекали слюни, а сам он напоминал живое воплощение злобы. Грозно глядел на старика и протягивал распростёртую правую руку в его сторону.

— Ах, да, — вновь улыбнувшись, сказал старик, — совсем забыл! Нужно было и прежде догадаться, что такое может случиться!

Психиатр спокойно подошёл к мужчине и с лёгкостью схватил, а после удерживал вновь взбунтовавшуюся руку. Он улыбался, как будто ничего не случилось.

— Ну-ну, не беспокойся, милейший! Побочные эффекты... именно из-за них и не разрешают применять это лекарство. Подобная реакция — редкость, но имеет место быть... кто же знал, что ты один из этой погрешности, что ты один такой на десять миллионов!

Помолчав с минуту, вглядываясь в воспалившиеся глаза Виктора, старик вновь заговорил:

— Потерпи немного, скоро станет легче.