Разлом/Освобождение

И над ним, в самом деле, не раз потешались из-за его "особенности". Его недолюбливали. Ругали. Не прикрывая неприязни, глядели так, словно он надоедливая вошь. И, помня те чувства... помня, как это больно, — чувствовать себя изгоем, — мужчина раздумывал: "А стоит ли рассказывать?"

Но, старик и без того был к нему добр. По-настоящему. Да и те слова, про помощь другим. И теплота. Мягкость и сердечность... Мужчина не понимал, что на самом деле ему давно хотелось кому-нибудь довериться. Поделиться тем, что наболело. Не таясь, рассказать о том, что его волновало.

И, ещё раз взглянув в ясные, живые глаза, услышав подбадривающие слова, мужчина решился рассказать о самой главной его отличительной от других черте. Решился и начал, плохо и с трудом подбирая слова.

— Всё дело в моих снах. — только и смог сказать мужчина, а после замолчал. В его голове оживали яркие воспоминания. И он, словно потерявшись, не знал, что сказать.

— Во снах? — переспросил старик, точно мягко подталкивая, прося продолжить рассказ.

Собравшись с духом, тяжело вздохнув, мужчина поднял голову. В его взгляде причудливо смешалась безмерная усталость и пресыщенность жизнью. В его взгляде чувствовалась целая вечность. Утомительная. Непосильная тяжесть для одного единственного, простого человека.

— Мои сны разительно отличаются от чужих, — заговорил мужчина. Его голос, прежде растерянный и вялый, не смотря на сильную потерю крови и головокружение, теперь звучал твёрдо и ясно. — Мои сны... Я потратил некоторое время, чтобы понять, как сильно отличаются мои сны, от снов других людей.

И обнаружил это... если верно помню, где-то в совсем юном возрасте.

Мужчина поморщился, потому что точно вспомнил, когда именно и как это случилось. Он, ещё совсем малец, поделился со сверстниками тем, как жил во снах. Вспомнил, как вначале над ним потешались, а после... после избили. Намного крепче, чем обычно. А ведь он надеялся, рассказывая о разных снах избавиться от чувства одиночества, — хотел так обзавестись хотя бы одним единственным другом.

Старик не стал перебивать. Видно было, что он хотел как-то приободрить, но верно угадывая состояние мужчины, воздержался. Позволил тому успокоиться и дождался, когда человек продолжит свой рассказ.

— Каждый мой сон, — это прожитая жизнь. Не яркая обрывочная передышка после дня. Не отдых. А целая, долгая жизнь. И, должен сказать, не всегда эти жизни лёгкие. И никогда эти сны не кончаются естественной смертью. Понимаете? Кто-нибудь, да поможет...