Разлом/Освобождение

Лёгкие и мягкие дуновения свежего ветерка, шелест трав и листвы и успокаивающая тишина, — этого хватило, чтобы он впервые за немыслимо длительное время ощутил себя живым и счастливым.

"Пожалуй, я и в самом деле сплю, — подумал Виктор. — Не бывает в жизни так хорошо!"

Был ещё один момент, который лишний раз подтверждал, что он всего-то спит, а окружение, — плод его воображения. Прежде чем отправиться в незнакомый район, мужчина долго и скрупулёзно изучал карты города. Он твёрдо выучил расположение и название улиц.

И мог, едва закрыв глаза, точно сказать, как нужно было от офиса, в котором он работал, пешком дойти до кабинета доктора. Но всё дело в том, что название улиц не соответствовали. А дома располагались совсем иначе, чем он помнил по карте. И эта не маловажная деталь стала одним из ключевых доводов за то, что окружение, — вымысел. И что он, на самом деле, просто-напросто спит.

"Но какой всё-таки чудесный сон!" — не кривя душой, подумал он.

С самого начала Виктор совершенно не хотел идти куда бы то ни было.

Но, как говорил себе, из любопытства изучил карты. Было слишком много свободного времени, уверял он себя после, хотелось занять себя чем-нибудь.

Конечно, до конца недели ему порядочно надоело работать в офисе. После того случая, когда он не явился на работу, шеф словно слетел с катушек, — взвалил на Виктора заведомо непосильную работу. И не забывал каждый день напоминать о близких сроках сдачи работы.

Да, мужчина не собирался идти в незнакомое место, хотя и выучил наизусть карту района.

На память мог, как говорил себе, с закрытыми глазами отыскать нужный дом. Но идти не желал, — уверял себя в этом и верил самому себе.

Но, на самом деле, ему хотелось узнать, был ли тот день, когда он вскрыл себе вены или только приснилось? Слишком уж смутные и обрывочные оказались воспоминания о пути в больницу, самой больнице и придурке-враче. Да и сам старичок был неправдоподобно добрым. Словом, Виктор крепко так сомневался, что эти воспоминания не очередной сон.

А шрам, тот ужасный и грубый шрам, как после серьёзного ожога, который был на запястье, мало походил на шрам от вскрытия вен.

Только мужчина всё равно отправился в незнакомый район. А после продолжал идти, даже когда поверил, что это всего лишь сон. Шагал по брошенному району, меж мрачных домов, только от того, что имелся призрачный шанс поговорить с кем-то. Не переброситься парой общих и, зачастую, неловких фраз. А поговорить.