Разлом/Освобождение

Прошёл меж давно знакомых столов. Огляделся кругом, совершенно отпустив беспокойства и страх встретивший его в подземке и на улицах города. Теперь это казалось несущественным и мелким. Ничего не значащей издержкой.

Виктор сел за своё рабочее место и щёлкнул включение компьютера. На мониторе зарябило. Высветилась заставка с логотипом... в это самое время для выдачи заданий на день вышел шеф. Как помнил Виктор, — толстый, злобный, редкостный сквернослов и кабан. Кабаном его нередко называли подчинённые, но на самом деле он был человеком.

Мужчина, как в метро, замерев от страха, глядел на горланившего безмерного кабана в костюме. На одном из клыков было серебреное кольцо. А глаза сияли странным, тусклым свечением. Этот кабан шастал по кабинету и едва разборчиво, почти не по-людски, требовал от подчинённых выполнить непосильную работу.

Как и в подземке, кабан явно ощутил на себе испуганный и затравленный взгляд. Круто обернулся и осклабился, обнажив клыкастую пасть. А зловоние, не смотря на расстояние в половину офиса, достигла Виктора.

— Ты какого рожна опоздал, дебил недоеденный? — коверкая слова, похрюкивая, спросил шеф.

А Виктор только начал понимать, что угодил в ужасную западню.

Глава 6

Играла успокаивающая, смутно знакомая мелодия. Что-то из классики. Что-то знакомое с самого глубокого детства. И неуловимо воскресали чувства ранних лет, когда мир был ясным и понятным. Когда вокруг всё и всегда было хорошо... или около того.

Виктор никак не мог вспомнить смутно знакомое название мелодии.

Закрыв глаза и уносясь в мир грёз, на крыльях мягкой и нежной мелодии, Виктор оказался в огромном театре. На сцене. В самом центре внимания тысяч и тысяч зрителей. В ярком, но таком нежном и приятном свете. И каждое его воображаемое движение словно заставляло проигрыватель то сбавлять темп, то наоборот наращивать его.

Жмурясь от наслаждения, Виктор всецело отдавался во власть музыки. Каждый спад напряжения, этакое затишье перед грядущей бурей, избавляло его от беспокойств и усталости прошедших дней. А каждый порыв инструментального звучания, касаясь самого его сердца, разгорячал и гнал по венам кровь. Словно степной скакун, вернувшийся в родной край после тесного загона, Виктор избавлялся от слишком тесных оков.