Разлом/Освобождение

Понимание и сопереживание, — пожалуй, одного этого хватало для Виктора, чтобы в старичке он видел не просто доктора, а друга и приятеля, который знает значительно больше него. Друга, который поможет ему или подтолкнёт в нужном направлении. Друга, который не станет от него отрекаться из-за сложности, которая постучалась к нему в двери.

Прошло не так уж и много времени. Старичок, не расспрашивая пациента, дал ему таблетку успокоительного. Крепкого такого успокоительного. И велел прилечь, отдохнуть. Словом, сделал не так уж и много.

Не лез с расспросами, пока человек не избавился от неотступного чувства страха и беспокойства. Дал перевести дыхание... но этого было достаточно, чтобы Виктор в очередной раз проникся тёплой симпатией к врачу.

Сам психиатр, сидя в своём кресле, улыбался плывшей по комнате мелодии. Ещё до прихода Виктора он снял пиджак и повесил его на небольшой крючок рядом с книжным шкафом. Сидел в рубашке с засученными рукавами и жилетке. Ни галстука, ни бабочки не было. Рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы.

Малые детали, а в целом создавали атмосферу непринуждённости, — почти как дома. Только чашки с чаем и не хватало, как вскоре подумал Виктор, посмотрев на врача.

Совершенно успокоившись, дослушав до конца так тронувшую его сердце симфонию, мужчина обратился к доктору. Печально так обратился, как будто бы провинившийся мальчишка, — разве только взгляд не прятал, да и ногой не водил по полу, ведь сложно было всё это сделать, лёжа на диване.

— Я должен признаться, — начал Виктор, но запнулся.

Простые слова признания оплошности застревали в горле. Вот только отступать было нельзя. — Те таблетки, что вы мне дали... я их уже все истратил. — но так и не уточнил, что сделал это в рекордные сроки. И что последние два дня обходился без таблеток. Даже всю пыль в баночке выскреб, пытаясь хоть немного облегчить свою участь. Но и об этом умолчал.

— Как же ты так? — удивился врач. А всю степень оплошности мужчина понял по тому, как высоко поднялись брови у старика.

— Это ведь было тебе на месяц!

Приложив руку к виску, старик уставился, округлив глаза, на свой рабочий стол. Он молчал почти минуту. Мучительную для Виктора минуту.

— Как твоё самочувствие? Расскажи, у тебя часом не бывало приступов тошноты? — спросил старик, переведя глаза на пациента.

Виктор, не прилагая усилий, вспомнил целую череду подобных приступов. Как его выворачивало наизнанку где-то во дворах, где он часто таился от различных монстров.