Gataca, или Проект «Феникс»

Он был уже довольно далеко, когда услышал слово, которого очень ждал и которого так боялся:

– Подожди!

Он остановился, сжал кулаки. Она, не обращая внимания на ливень, догнала его.

– Год назад Царно разлучил нас, а сегодня соединил, пока не знаю зачем. Но думаю, нам надо поговорить. Если ты согласен.

Долгое молчание. Чересчур долгое, подумала Люси. Почему он так долго молчит? О чем он думает? Он ненавидит ее за то, что так резко все оборвала, бросила его? Но в конце концов хриплый голос отозвался сквозь дождь:

– Согласен.

Только недолго.

Люси повернулась к едва видной отсюда могиле Царно. Вода текла по ее лицу, губы дрожали, она безумно замерзла.

– Мне надо видеть, как земля накроет его гроб.

Шарко кивнул, не двигаясь с места. И тогда она добавила, словно высекая на мраморе:

– Одной.

13

Он ждал, сидя в уголке кафе, обнаружившегося поблизости от кладбища, руки его обнимали большую чашку дымящегося кофе. Бешеные струи дождя с шумом бились в стекла окон, отделяя этот придорожный кабачок от мира вокруг.

Две тени маячили у барной стойки с пивным насосом – завсегдатаи, приходящие сюда, чтобы вернее погубить свою печень. Никаких красок вокруг, кроме замшелой серой, выцветшей черной, потускневшей медной. Всё тут словно бы потихоньку сползало в бездонную пропасть, по дну которой, должно быть, струится бесконечная печаль.

Люси сняла в полутьме промокший плащ, дала последним каплям стечь с него на половик у входа, повесила и направилась к человеку, в одиночестве сидевшему за столиком.

Прихватила по дороге стул, поставила напротив него, села и смахнула платком еще бежавшие по лицу капли.

Некоторое время они исподтишка рассматривали друг друга. Их рты приоткрылись одновременно, но слова так и не прозвучали. Люси первой ринулась на поиски выхода из положения.

– Я думала о тебе, Франк… мне случалось думать о тебе после… после того, что произошло. И я всегда видела тебя в твоем безупречно сидящем костюме, таким сильным, крепко стоящим на ногах, уверенным, выносливым.

 – Она кивнула на дверь, как бы в сторону кладбища. – Я представляла тебя так далеко от всей этой грязи, всей этой мерзости. Я думала, ты, может быть, забыл.

Шарко жалко улыбнулся, и Люси от этой улыбки стало еще больнее. В какой мрак он сейчас погружен?

– Чем больше проходит времени, тем глубже становится рана. Как бы я мог забыть?

Люси чувствовала, что он покорился, пропал. Воин, покинувший поле битвы.