Осколки моря и богов

Снова вернулся и сел напротив. Двигался он нечеловечески ловко и грациозно. Так, словно не приходилось вообще затрачивать никаких усилий, чтобы пошевелить рукой или ногой.

Чех поставил локти на стол, сплёл пальцы. Грабар мысленно отметил, что чертовски рад: Следящий не притащил своего каракурта. Только вот взгляд карих глаз всё же заставлял понервничать. Смотрит, гад, так, будто всё знает. Но хочет услышать это от самого Олега.

— Когда это произошло? — ровным голосом спросил Чех.

Грабар уставился на колоду.

Тревога за Яну вновь зазвенела в мозгу. Так хоть какое-то время удавалось её гасить.

— Связь оборвалась днём, где-то около трёх, — произнёс он вмиг ставшими непослушными губами. — Поначалу я этого не чувствовал. А потом… словно струна лопнула.

Грабар сглотнул. Спокойнее надо, спокойнее. Обрыв связи — это ещё не конец света. Это может значить что угодно. Даже то, что напарница на время просто отгородилась. Такое нужно, чтобы быстро восстановить потерянные силы. Но… В голову почему-то лезло только плохое.

— И трубку не берёт? — лениво поинтересовался Чех.

Грабар отрицательно помотал головой. Не берет. Едва его охватила паника, как визитка, которую ему дал Следящий, вдруг нагрелась до немыслимых пределов, обжигая ладонь. Чего скрывать, если он сразу взял её в руки, как только понял, что с напарником что-то не так. Конечно, можно было обратиться к Городовому, но тот сам дал понять, что умывает руки. Делом будет заниматься Следящий. Чех. Сокращение от Чехлянц, видимо.

Да уж. Дал бог фамилию. Но сокращение ему дивным образом шло.

— Что ж, неприятно, но не смертельно, — тем временем прозвучал вердикт. — Раскладывай карты. Я помогу.

Грабар настороженно посмотрел на Чеха, но тут же отогнал глупые мысли. Всё правильно, лучше дотянуться так. Уж Следящий-то не даст всей энергии утечь в подпространство. Карты, они полезные и мощные, но выпивают столько сил, что в пору потом ложиться на стационар в больницу.

Олег не раз задавался вопросом: кто их создал? Но Городовой только загадочно улыбался, а дядя Миша говорил, что карты были всегда.

Однако всему есть начало и конец. Поэтому «всегда» — это неправильно.

Грабар взял колоду в руки. Начал медленно, очень плавно перетасовывать. Ничего общего с движениями игроков. Медленно, вязко, ритмично. Карты тихо зашелестели. Фиолетово-чёрные рубашки вспыхнули звёздной россыпью. Маленькие огоньки задрожали на каждой карте.

Чех молча наблюдал, замерев каменным изваянием.