Магические безобразия

Но, пожалуй, ею двигало любопытство, желание узнать, как это, с кем-то встречаться. Измайлова подозрительно посмотрела на Рина, уж не читает ли он мысли? Но на лице мага сохранялось спокойное выражение.

– В ваших книгах найдется множество интересных мыслей на эту тему, – продолжал Рин, поджав ноги в коленях и чуть сгорбившись, тем самым полностью умещаясь в кресле. – Особенно мне нравится Фромм. Он писал: «Любить – всегда значит отдавать, а также заботиться, нести ответственность, уважать и знать». [1]Потрясающее заключение! – в его обычно спокойных глазах заблестел восторг.

– Поэтому возиться с чем-то незначительным – лишняя трата энергии.

Варя продолжительно вглядывалась в лицо мага. Его слова явно несли правильный посыл, но им – тринадцати-пятнадцатилетним школьникам – довольно трудно понимать творения великих людей. Первые чувства – всегда первые, поэтому проблема Насти Юрьевой не казалась ей незначительной. Здесь мысли девочки повело в другое русло: а сколько же лет тогда Рину? На вид ему было семнадцать лет, по странному поведению не больше, в действительности же, это тоже оставалось тайной.

– Ты должен научить меня защищаться! – меняя тему, сказала она. – Эти жуткие облакообразные эмоции побывали у меня в квартире!

– Хорошо.

Сегодня Рин был покладистым, терпеливым и явно получал удовольствие от обучения. Варя лежала на диване с закрытыми глазами и слушала инструкции. Это напоминало задание по практической психологии: спокойным голосом Рин говорил ей расслабиться и представить себя в каком-нибудь месте.

Сначала в лесу, затем возле моря, в горах, на вершине высотного здания, на улице посреди толпы. Измайлова постоянно носила камушек после упражнений в ванной. Возможно благодаря ему, возможно нет, но девочка представляла все очень четко, до мельчайших деталей, словно в действительности находилась там, куда направлял голос мага. Далее он сказал представить, как тонкие золотые нити оплетают девочку, как с каждой новой нитью тело укрепляется, покрывается ими, точно катушка. Когда нитей оказалось много, Рин что-то шепнул и кокон закрепился на тело, будто влитой, стал второй кожей.

– Достаточно, – открывая глаза, услышала Варя. – Теперь можешь не опасаться. Снять его трудно. Уже начало темнеть, тебе пора домой.

Ее снова выставляли за дверь, не собираясь углублять отношения. Варя упрямо поджала губы, посмотрела на Рина, собираясь высказаться предельно категорично, но увидела его усталость и прикрытые глаза, передумала.