Магические безобразия

За два дня вид Пряжкиной полностью преобразился: от пышной, искрящейся здоровьем девочки, остались лишь очертания, кожа ссохлась и приобрела старческий оттенок, кости торчали, как у куренка, лицо пугало жутким ртом, вместо глаз белели провалы, алая веревка крепко болталась на тонкой шее. Оля больше не пыталась прорваться через преграду, обняв колени руками, она сжалась в позе эмбриона и мелко дрожала, периодически всхлипывая носом.

Измайлова плотно закрыла за собой дверь, добавив короткую золотистую нить заклинания, которые пыталась составлять перед сном.

Они представляли собой емкое, наполненное нерушимой волей, жаркой эмоцией и безграничной верой словно, вплетенное в золотую нить, наполняющую защитный кокон, которым Варя теперь владела в совершенстве и могла создать за секунду. Услышав посторонний звук, восьмиклассница подняла голову, казалось, она заскулит от печали.

– Как ты? – зачем-то спросила Варя. Она чувствовала себя неловко и хотела как-нибудь помочь, ведь как только время перевалит за полночь, от Оли не останется даже воспоминания, она превратится в такую же черную отвратительную кляксу, что два дня назад сотрясали всю школу.

– Ты же видишь, – беспомощно ответила Пряжкина. – Я не думала, что так получится, – всхлипнула она. – Я только хотела, чтобы Кристина устыдилась и извинилась перед Настей, которой все время приходилось выслушивать неприятные вещи, а ей так нравилось общаться с Лужайкиной. Настя восхищалась ее умением сочинять музыку. – Оля снова всхлипнула, уже продолжительнее.

– Я подумала, что это несправедливо, – два всхлипа. – А потом на меня что-то нашло, Настя сказала не переживать, и я неожиданно разозлилась, решила разобраться во всем сама, – последними словами девочка уже захлебывалась, начиная плакать с каждым мгновением громче, сильнее, яростнее. Из пустых глаз катились горячие слезы, стекая по щеке, к подбородку, к алой веревке, с шипением падая на пол.

– Значит, ты поняла, что была неправа? – осторожно приближаясь, точно к клетке с диким животным, произнесла Измайлова.

– Да! – во весь голос зарыдала Оля, будто ребенок, размазывая слезы по лицу. – Я хочу вернуть все назад! Хочу вернуться домой, жить обычной жизнью и веселиться с друзьями. Я больше не буду ввязываться в сомнительные авантюры! – Пряжкина продолжала плакать, напоминая рев раненного медведя.

– Тогда, давай вернем тебя домой, – прошептала Варя, делая глубокий вздох и сосредоточиваясь на себе.