Книга первая. Медиум

Причем, речь шла не о каких-то там мелких шестерках, вроде тех, что помогали Борову за неделю состряпать материалы дела на Секирина и пропихнуть их в суд, а о высокопоставленных чинах, чьи звезды на погонах такие же яркие и блестящие, как северное солнце.

– Я весь внимание. – Сухо пробормотал Штырь, тоже невольно понижая тон.

– Ты уже решил, как будешь наказывать Секирина?

Игнат Альбертович снова удивился, но не подал виду. Если Хан знает фамилию этого хрена с горы, значит, тоже уже интересовался медиумом, потому что вряд ли тот ему знаком из телевизионных передач.

Хан вообще не производил впечатления человека, который смотрит развлекательные шоу.

– Решил.

– Отлично. Я знаю, ты, Штырь, привык всегда отвечать жестко. Ты никому не спустишь с рук подобное. Поэтому, скажу тебе лишь одно – искать Секирина особо усердно никто не станет. Если только для виду. Так что можешь особо не стеснять себя в… желаниях.

Похлопав оторопевшего Штырёва по плечу, Хан отошел от него и громко пригласил всех пройти за длинный стол в большой кабинет.

Собрание начиналось. Или, вернее будет сказать сходка.

Слушая обсуждаемые вопросы вполуха, Штырь напряженно пытался осмыслить что именно сейчас произошло. Хан практически прямым текстом сообщил, что некто из влиятельных правоохранителей очень заинтересован в смерти Секирина. Заинтересован настолько, что он не постеснялся открыто выйти с этим предложением на негласного лидера Золотой Десятки.

Вообще-то, если быть откровенным, изначально Штырёв не собирался кончать этого артиста.

Иметь дела с популярными личностями достаточно опасно. Они, находясь в постоянном фокусе журналистского внимания, могут вызвать большой резонанс, который способен очень сильно повредить делам. Было бы вполне достаточно поставить его на счетчик, раскрутить на пару миллионов или, чего уж греха таить, были и такие мысли, перетащить на свою сторону. Умелые бойцы и стрелки в их деле всегда на вес золота. Однако это бы означало что Штырёв проглотил нанесенное ему оскорбление.

Чиж как раз уже должен был начать психологическую на Секирина, внушая ему мысли о вине и долге. Но если подвернулся такой шанс, то нельзя его упускать. Ловкачей и хороших бойцов еще много, а репутация у человека одна, и, единожды запачкавшись, отмывается она очень трудно. И только чужой кровью.

Хан ведь не просто так отвел его в сторону, утаивая разговор от остальных главарей. Это было персональное предложение Штырю очистить свое запятнанное имя.