Memento mori

— Жалеешь, что не видно? Не стоит. Не все нам знать надо.

Ответить он не успел — Анна умчалась к кассовому аппарату, а Марко велел идти мыть посуду. Натянув перчатки, Крис размышлял, почему никто не подумал о посудомоечной машине. И вернулся мыслями в прошлое.

Мари тоже мыла все руками. Женщина, у которой было так много секретов, что они бередили умы даже после смерти, была до ужаса консервативна.

Подумав еще, Крис решил, что не стоит сейчас упоминать о модернизации: Анна ревностно хранила память о Хозяйке, не соглашаясь даже шторы поменять на более современные — повесила вместо сгнивших те, что нашла в платяном шкафу.

— Марко, как думаешь, зачем Мари нужен был дом? Она же жила в «Рябиновой грозди».

— Я думаю, что есть вопросы, ответов на которые мы не найдем никогда. А, значит, не стоит забивать ими голову. Помоги лучше в зале, рабочий день заканчивается, сейчас будет наплыв.

Звяканье колокольчика слилось с трелью телефонного аппарата. Черный, массивный, с белыми цифрами в отверстиях диска.

— Крис, это тебя. Авгурий.

Деловым тоном маг сообщил, что договорился о присутствии Криса на вскрытии.

— Разумеется, при условии, что вы расскажете все, что знаете, о похожем случае. Они уже направили запрос в вашу полицию, но пока те ответят. А время дорого!

— Я не давал подписку о неразглашении, так что чем смогу — помогу.

Анна, узнав, что Криса ждут в морге, всполошилась:

— Одного не пущу!

Вспомнив, в каком виде была убитая женщина, Крис переглянулся с Марко.

— Послушай, я в морге провожу больше времени, чем дома! И теперь не боюсь покойников.

— «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов»? Давно ли ты уверовал?

— Я и не переставал! — Крис кинул фартук за стойку и ослепительно улыбнулся: — Постараюсь не задерживаться!

Но остановить Анну было невозможно. Она выскочила следом, ловко ускользнув от Марко.

— Послушай, Авгурий сказал, что договорился только насчет меня. Тебя просто не пустят!

— А я сопровождающее лицо! — Анна стояла на своем, абсолютно уверенная, что будет по её. От неё даже повеяло холодностью — совсем как раньше, когда ректор только привел трясущегося от ужаса семинариста в Орден. Поверь, я безумно рада, что ты. Наконец, избавился от своих страхов. Ради этого стоило торчать в морге, резать трупы и зубрить латынь.