Головокружение

Быстро или в долгих мучениях.

Я рассеянно оценивал наш примитивный инвентарь, включая скудный запас пищи. В нормальную погоду мы могли бы продержаться дней двадцать, даже тридцать без еды, если бы правильно пили. Но в таком холоде и сырости все сроки сокращаются раз в пять. Мы очень быстро ослабнем, и тогда…

Я взял кастрюлю и поднялся с земли:

– Кто-нибудь со мной пойдет? Я иду наколоть льда.

Фарид вставил сигарету в уже начавшие трескаться губы.

– Оставь тут свет, ладно?

– Если положить каску между палаткой и ледником, света всем хватит.

И не кури, пожалуйста, в палатке.

– Не курить в палатке? Но здесь так хорошо. Или ты видел на ней вывеску «Ресторан»?

Он прикурил и глубоко затянулся. Это уже третья или четвертая сигарета. Пальцы у него сильно дрожали. Он очень замерз и неестественно часто моргал. Дефицит визуальных ориентиров, темнота, сырость…

– Я останусь здесь. Неохота мне ничего колоть. Можно сказать, я сдался, признал свое поражение.

– Если ничего не делать – точно сдашься.

Тут вмешался Мишель:

– Прошу прощения, но… по-моему, не надо ничего делать, надо дождаться, пока нас не найдут.

Он положил свою фотографию рядом с моей. Фарид спросил сквозь облако дыма:

– Может, заберешь с собой своего пса?

Выйдя в сопровождении Пока, я положил каску с баллоном метрах в пяти-шести от палатки и повернул рефлектором наверх. Я шел к леднику, а из нашего убежища до меня долетали человеческие голоса. Скорее, не голоса, а какой-то шепот. Я подозревал, что они говорили обо мне и задавали друг другу те же вопросы, какие задавал себе я.

Теперь я ориентировался на громадную ледяную волну, которая отливала синевой, напоминая, что где-то еще существует цвет. Я терпеть не могу ледников: они время от времени выплевывают тела незадачливых альпинистов, угодивших в трещины, и свидетельствуют о том, что природа убийственна для людей.

Ударяя по леднику цепью, мне удалось наколоть довольно чистого льда. Никогда бы не подумал, что придется снова вот так врубаться в лед или снег.

Эта пропасть, несомненно, одно из самых враждебных человеку мест, однако здесь имелось то, что жизненно необходимо: вода. Я не раз видел, как обезвоживание разрушает человеческий организм. Можно обойтись без всего, но без воды – никогда.

Разбив лед на маленькие кусочки, я сложил его в кастрюлю и снова принялся колоть, стараясь не очень намочить рукавицы. Даже если их согреть над огнем, они уже никогда не высохнут, а мокрые потом все равно замерзнут.