София слышит зеркала

Обойдя меня, он осторожно отцепил от моей куртки когтистые лапы, легонько шлёпнул по оттопыренному уху и сгрузил чудовище на пол. Оно тут же подняло голову и посмотрело на меня огромными зелёными глазищами с вертикальными зрачками.

Повисла тишина.

Такого мне никогда видеть не приходилось. Оно… странное. Впрочем, «странное» — мягко сказано. На секунду вообразите упитанного питона длиной под два метра, с черной чешуёй. После этого вместо змеиной головы — кошачья. Уши больше, чем у обычного кота, и смешно торчат в стороны.

Глаза смотрят с искренним любопытством. Вдобавок ко всему ещё передние мощные лапы с острыми когтями.

Я сглотнула. Мамочки, это ещё что за зверь Зеркалья?

Стефан прислонился к дверному косяку, сложил руки на груди и внимательно следил за моей реакцией. Неужто подумал, что я рухну в обморок? Занятно, занятно. Чего только не бывает.

Зверюга подползла ко мне и принялась задумчиво обнюхивать ботинки. Потом покосилась на Стефана с явным недоумением: «Ты чего такое приволок в дом, хозяин? Оно явно похоже на тебя, но… другое».

— Это кто? — тихо спросила я, замерев каменным изваянием. Всё же тушка зверя, ещё недавно висевшая на мне, была тяжёлой. Поэтому не хотелось, чтоб оно снова прыгнуло на меня.

Зверь тем временем, видимо, удостоверился, что ничем неприятным или страшным я не пахну, потому что невозмутимо подполз еще ближе, обвил мою ногу хвостом и устроил морду на левой ступне.

Я издала нечленораздельное булькание: удивление, возмущение и желание оказаться подальше слились в одно.

А ещё, честно говоря, ожидала, что Стефан сейчас самодовольно ухмыльнется и будет наблюдать, как я буду выкручиваться из ситуации. Однако… он сам озадачено смотрел на зверя.

— Это татцельвурм, — ответил он и тут же обратился к ушастому: — Пауль!

Тот посмотрел на хозяина, потом на меня. В зелёных глазах застыло выражение, как у известного кота из мультика про «Шрэка». А на морде так и было написано: «Ну чего ты? Видишь же, она не вопит и не брыкается. Я ей понравился! Ну, или просто она ошалела от радости, поэтому молчит».

— Сними его, — прошипела я.

Тушка татцельвурма (боже, кто это такой?) отдавливала ноги, весила эта скотинка как крупная собака. Очень крупная собака.

— Не произноси таких зву… — начал было Стефан, но Пауль тут же ожил и вскарабкался по мне, как молодому деревцу.

Я взвизгнула и отпрянула, напоролась спиной на какую-то полку и на этот раз зашипела от боли. Татцельвурм впился в когтями в мою руку и издал приглушённый мявк.