Приёмный

Ещё один толчок руками протаскивает на жалких пять сантиметров, кровь подо мной стёрлась, трение о паркет свело почти все усилия на нет. 

Таких попыток я сделал ещё шесть, продвинувшись суммарно на полметра. Иксы шли сзади и, кажется, наслаждались моментом. Должно быть они получали удовольствие от извивающегося в ногах предателя. Находясь при смерти, тот бесцельно полз вперёд, надеясь избежать неминуемой гибели. 

Но полз ли я бесцельно? Хороший вопрос. Скорее нет, чем да. Ведь какой-то план у меня был...

Первая ступенька лестницы оказалась в полуметре, и я смог до неё дотянуться. Ухватился за край и рванул из последних сил. Возможно, они и сами спустили бы меня с лестницы, но я должен был быть уверен, что это случится. 

Падение постарался замедлить, но вышло плохо. Отбил локти, а затем хрустнул и вывернулся безымянный палец на левой руке. Я вскрикнул от острой боли, но звук мой заглушила кофта. Это я врезался лицом в валяющегося на лестнице Федю. Он-то меня и затормозил. Перекатываясь через друг друга, мы скатились относительно медленно, прибавив себе лишь по парочке синяков на спинах и головах.

Стоило ли мне, находясь в одном шаге от смерти, беспокоиться о другом человеке? Ведь он сам собирался меня убить! Но сработало что-то на уровне подсознания, и я приложил палец Феде к горлу. Он был без сознания, но сердце билось ровно и с постоянной частотой.

Впереди спасительная дверь. До неё метров семь. Если я буду двигаться со скоростью пять сантиметров в секунду, то доберусь до цели.

.. Считать было бессмысленно, потому как дверь открылась, и на пороге показался Чёрная рубашка.

... ... ...

Только сейчас до меня дошло, что Рыжий соврал. Сказал, что Чёрная Рубашка ждёт снаружи, чтобы я не побежал к двери. Переиграл меня. Чёрная Рубашка, он же Икс Кадам, не стоял за дверью, иначе бы вошёл сразу, как только услышал шум. Возможно, он пришёл, чтобы дать нам очередные буклеты или забрать старые. 

Как бы там ни было, он не слабо удивился, увидев картину окровавленного и разваленного дома.

Тройка голых Иксов спускались по лестнице, отсвечивая свежими ранами на груди, двое других валялись в коридоре, причём одного из них невозможно было узнать из-за изувеченного лица. 

Всего на секунду во мне поселилась бредовая идея, перекрутить всё с ног на голову. Обвинить всех остальных в предательстве и нажаловаться Кадаму. Но я вовремя одумался, вспомнив, что мне уже не десять лет и я не стою перед доверчивой воспитательницей интерната.