Приёмный

Мне и самому временами казалось, что я всего лишь посмотрел плохой сон.

Версия Карате о раздутом в новостях убийстве была неплохой, а если учесть, что она была единственной, то её можно было даже назвать близкой к правде. Вместо того, чтобы рыскать по городу и тратить кучу времени на поиски иголки в стоге сена, они окружили этот стог дорожкой бензина и подожгли, обрезав мне выходы. 

Теперь я не только не мог подать заявление в полицию, но и показаться на людях. Хотя ладно, сомневаюсь, что на Бетонке многие смотрят телек.

Положим, на улицу я выйду без проблем, но легальное будущее умрёт для меня навсегда.

Что же произошло в доме? Почему в новостях ни сказали ни слово об убитом Кадаме, а обозвали жертвой Федю? Я своими глазами видел три дырки в рубашке Икса. Он выжил? Или они не посчитали нужным о нём упоминать? Но Федя… Нет, я конечно знатно расквасил ему лицо статуэткой, но убить... Нет. Точно нет. Неужели они убили Федю, для того, чтобы обвинить меня?

Вдали коридора слышались крики Тараса.

Спор проходил на повышенных тонах. Из комнаты мне казалось, что Тарас спорит сам с собой, потому как на его выкрики Карате отвечал по привычке спокойно и выдержанно.

Прежде я не чувствовал себя в таком безвыходном положении. Мне нечего было им предложить, а сбежать я попросту не мог. Всё, что мне осталось делать - лежать и ждать вердикта.

Свои шансы я оценивал примерно один к трём. Во-первых, против меня было двое против одного, а во-вторых, лидер группировки, как ни крути, имел больший вес.

Они вернулись через полчаса. Тарас вышел в центр комнаты.

- Короче, - начал он. - По-хорошему нам нужно было бросить тебя. Пускай бы судьба распорядилась твоей жизнью, а так… Получается, у нас нету доказательств твоей виновности, и сдавать тебя копам - это не по-пацански, - последнее слова Тарас произносил, глядя на Карате. - Мы чтим законы улиц... Мля, за сотку я бы тебя сдал... Сто тысяч - это бабки, которые изменили бы наши жизни. Но скажи спасибо Карате. Благодаря ему, за тобой не приедут копы, а мы продолжим жить в этой заднице.

Отлегло. По правде сказать, и по началу речи не сложно было догадаться, какое решение они приняли. Тарас не стал бы передо мной распинаться, а просто позвонил копам и дождался патруля. Тем не менее я ждал, когда он закончит. Его слова были для меня слишком важны. Я должен был услышать чётко и без полунамёков, что они меня не сдадут, и я это услышал.

Разжав скомканное одеяло, я выдохнул и кивнул.