Приёмный

Сразу за нами не иди! Если всё срастётся, я повернусь и подам сигнал - нести деньги. Понял?

- Понял.

- Молодец! - Тарас улыбнулся и болезненно ударил мне в плечо, хоть и без добавления энергии. - Ну я пошёл.

- Давай.

... ... ...

Людей собралось довольно много. В основном подростки, не считая одной женщины и трёх стариков. Старики, к слову, яростнее других пробивались к сцене и вместо «Извините! Пропустите!» бормотали «Нам нужнее!». Пожалуй, так оно и было.

Мы стояли в коробке ничем не примечательного двора.

Роль сцены играло железное основание детской горки или домика.

Одиночек в толпе было немного - я и ещё пару человек. По большей части собирались группами и разговаривали, отчего на площадке стоял непрекращающийся гомон голосов.

По разговору трёх парней справа я понял, что они завсегдатаи таких тусовок. Чел в кепке хвалил Жертвенника с палкой, после которого у него три от перенасыщения дрожало тело, и ругал молодого с бусами:

- Слабенький ещё! Прилива почти не было, а на второй день вообще ничего не осталось! Надеюсь, сегодня нормальный мужик раздаст!

Я тоже надеялся, что раздаст нормальный.

А ещё больше надеялся, что раздача наполнит мою сферу энергией. Шестнадцать лет прожил без энергии и жил бы себе дальше. Но почувствовав её однажды, не мог отделаться от ощущения, что без оранжевых сгустков я чувствую себя неполноценным, неправильным... бракованным.

Тарас крутился поодаль. Я лишь изредка отлавливал его короткостриженую голову, а в остальном следил за происходящим на сцене.

По виду восходящего на сцену Жертвенника я предположил, что качество ритуала получим среднее. Ни молодой парень, ни старик. Мужчина средних лет в коричневом монашеском балахоне.

Толпа не хлопала, когда он поднялся на сцену. Жертвеннику это и не нужно было. Он даже не смотрел на людей. Выглядел отрешённо и себе на уме. Расставил ноги на ширину плеч, закрыл глаза и расставил руки. Старики из первого ряда выказывали недовольство. Кажется, старому зануде в морском берете разболелась спина, и тот подгонял Жертвенника, желая поскорее избавиться от боли.

Монах его слушал. Его поведение, грация и движения существовали как будто отдельно от этого места. Что-то подсказывало мне, что он провёл бы ритуал, даже если на него пришёл всего один человек. Жертвенник поднялся на сцену не для того, чтобы хвастаться или одарить энергией других. Прежде всего - опустошить себя.

Произошло всё спонтанно и без предупреждения. Взмах рук и по толпе прокатилась волна.