Хроники гномки, или путь целительницы

– Надеюсь, ваше плавание будет удачным, лорд Хенн.

- Я также надеюсь на это, - кивнул человек.

Когда лианы снова сомкнулись за уходящим друидом, лорд Хенн сделал долгий глоток прямо из горлышка бутылки. Он остановился перед доской, где одинокая статуэтка императора ютилась в углу противоположной стороны доски в окружении чужих фигур. С легкой усмешкой протянул унизанную перстнями руку к императору и коротким щелчком сбил фигурку с доски.

Глава 10. Королевский Совет.

Стены каземата были покрыты густым слоем копоти от вечно чадящих факелов.

Отблески огня отражались в пустых, ничего не выражавших зрачках в прорезях бесформенного колпака, скрывавшего лицо стоявшего перед ним человека.  

Где-то на периферии зрения, в клубящихся тьмой углах залы, угадывались такие же бесформенные очертания фигур, чьё зловещее молчание пугало сильнее всяких угроз.

Треск горящей смолы, звуки падающих капель и тяжелое дыхание человека, стоящего за спиной.

Он не мог пошевелить головой из-за туго стягивающего лоб кожаного ремня.

Железные браслеты давили на запястья, деревянные колодки впились в раздутые из-за отеков, покрытые густой сетью синих прожилок голени.

Во рту стояла горечь, губы были сухими и потрескавшимися, но он боялся издать хотя бы звук.

Страх сдавливал грудь сильнее колодок и кандалов. Он знал, что за спиной притаилась смерть.

Словно в подтверждение этих мыслей, повинуясь беззвучному приказу, деревянный стул, заскрипев, начал медленно поворачиваться вокруг собственной оси.

Сердце его, и без того бешено колотившееся, казалось, дало сбой. Он давился густым липким воздухом подземелья, изо всех сил противясь насильственному повороту головы, избегая встречаться взглядом с тем, кто стоял за спиной. Грубые металлические шипы впивались в виски, разрывая кожу - кресло неумолимо совершало свой поворот.

Он хотел зажмуриться, но веки вдруг стали словно прозрачными; яркий свет горящего факела бил ему в глаза, и даже сквозь него он видел эту жуткую, леденящую кровь улыбку.

Человек в грязно-сером плаще с издёвкой смотрел на него.

Пристальный взгляд светящихся умом и жестокостью глаз словно буравил его насквозь. В этом взгляде читался приговор и торжество сытого кота, играющего с пойманной мышью.

Он ненавидел эту проклятую ухмылку, это узкое вытянутое лицо, обрамленное длинными прядями каштановых волос, с аристократической рыжеватой бородкой и усами, тронутыми нитями седины. Ненавидел и боялся.