Хроники гномки, или путь целительницы

- Вы всё сказали, уважаемый тан? – ледяным тоном осведомился граф Ремингтон.

- Я всё сказал, господин канцлер! – дворф скрестил руки на груди и буравил его свирепым взглядом.

- Довольно, - подал голос король. - Уважаемый тан, - обратился он к дворфу, - я понимаю, что сейчас в вас говорит гнев и боль, и, поверьте, искренне разделяю вашу скорбь. Но, как монарх и правитель, я не могу согласиться с вами в том, что положение буреградских дворфов должно иметь некие особые привилегии, в том числе – налоговые. Прошу вас, наберитесь терпения, и мы непременно вернемся к этому разговору позже.

Дворф выслушал слова короля с мрачным выражением лица, коротко поклонился, развернулся на каблуках, и, ни слова ни говоря, покинул зал, звеня кольчугой.

- Неслыханно, - пробормотал епископ.

- Подобное поведение можно рассматривать как измену, - прорычал Хаммонд Клэй.

Граф Ремингтон качал головой.

Король Антуан Принц обвёл присутствовавших усталым взглядом. От него не укрылось некоторое замешательство и быстрый обмен взглядами эльфийки и дренея.

- Если ни у кого из оставшихся членов Совета больше нет сообщений, - сказал он, - сегодняшнее заседание Совета объявляется закрытым.

***

Члены Высшего Совета, переговариваясь друг с другом на ходу, расходились в разные стороны.

Граф Ремингтон, окинув взглядом опустевший зал, тронул за плечо не то задремавшего, не то глубоко задумавшегося о чем-то лорда Борлоса Вишлока. 

- Заседание окончено, господин суперинтендант. Вы идёте?

Королевский суперинтендант, вздрогнув, поднял голову и уставился на канцлера мутным тревожным взглядом.

- Вы хорошо себя чувствуете, лорд Борлос? – нахмурившись, осведомился граф. - Неважно выглядите.

- Всё… Всё хорошо, - отозвался суперинтендант, загнанно глядя на графа. - Я… немного задумался… 

Он тяжело дышал, неуклюже выбираясь из-за стола. Ремингтон покачал головой.

- Мне кажется, вам необходим отдых, лорд, - заметил он. - Вы совсем не бережете себя, а ведь королевство сейчас нуждается в нас, как никогда.

- Разумеется… - на Борлоса было жалко смотреть, он был бледен, и обливался потом, набрякшие веки с темными кругами под ними придавали его лицу в полумраке зала жутковатое выражение.

Пробираясь к выходу, он наткнулся на стул, выронил папку и, со стоном опустившись на колени, дрожащими пальцами стал собирать рассыпавшиеся свитки пергамента и листы бумаги.

«Он слишком много пьёт» - подумал граф, провожая Борлоса глазами.