Город, у которого останавливается время отдохнуть

Во втором случае – сидеть тебе до суда, а может и после.

- Что, обиделся, начальник?

- Есть категория людей, на которых обижаться не принято, - вежливо, но понятно пояснил я Денису.

- Я не дурак! – взвился тот.

- Умные в тюрьмах не сидят, Денис. Умные не попадаются.

- Так тебя, хочешь сказать, не поймали за руку до сих пор, начальник? Не вор только потому, что не пойман? А шапку не боишься надевать? Не загорится?

- Так ведь не пойман же, - вяло отшутился я. – Но твоя мысль мне понятна.

- Ты записывай, начальник.

Когда ещё с таким человеком, как я, поговорить удастся?

- Завтра, человек, завтра.

Поймали Дикого Дениса в подвале того самого дома, возле которого переехали моего Петра Семёновича. Поймали его с двумя папиросами к кармане и тремя парнями в компании. У троих остальных ничего не нашли, так что они были стопроцентными свидетелями того, что изъятие папирос с марихуаной у Дениса происходило без обычных в таких случаях нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, как то: первичное изъятие без понятых; применение грубой физической силы и оказание морального давления твёрдыми тупыми предметами, каковыми зачастую являются сами сотрудники правоохранительных органов; а иногда и вовсе подсовывание в карман не ожидающему такого подвоха от доблестной милиции потенциальному наркоману пакетика, папиросы или шприца с какой-нибудь дрянью, с благой целью – улучшение показателей.

В данном случае всё было сделано на удивление законно, так что дело не представляло никакой сложности. Только свидетелей допросить, и показания самого обвиняемого будут и даром не нужны. А вот, кстати, и свидетели.

- Как тебя зовут?

- Олег. Для людей понимающих – Вещий.

Я посмотрел на него взглядом человека не понимающего, за что ему сегодня такое наказание в виде любителей литературы вообще и поэзии в частности. Ещё один.

- Пушкина читал или Высоцкого слушал? – решил уточнить я – правда, было интересно. Ответ его меня почти потряс.

- Фамилия у меня такая.

- Пушкин? Или Высоцкий?

- Вещий.

- А лошадь у подъезда оставил? От которого смерть примешь?

Олег понимающе засмеялся. Я тоже – только не понимающе – что смешного-то? Тут плакать хочется.

- А это что за личность? – спросил Олег (для понимающих людей Вещий), тыча пальцем в фотографию Петра Семёновича, сделанную по моей просьбе экспертом, и висящую теперь на стене между ризеншнауцером и колли. Специально для возбуждения любопытства в посетителях.