Город, у которого останавливается время отдохнуть

- Этого, - он тоже демонстративно обвёл взглядом стены, - я даже не замечаю, в отличие от тебя, начальник. Свобода – она внутри меня.

- Когда она ещё и снаружи, всё-таки лучше, Денис.

- А ты свободен? У себя в кабинете, под пачками дел, под толпой начальников, под прокурором? Я ведь свободнее тебя, начальник. Во многом. Захотел – школу бросил, захотел – украл, захотел – конопли курнул. А ты, небось, школу с медалью, институт с дипломом? А? Угадал? А лет-то столько, сколько и мне.

- Ты клоун? – спросил я. – Тогда почему мне не смешно? А лет мне сколько, спрашиваешь? Столько, сколько тебе не дадут.

- До трёх с конфискацией?

- У тебя ещё всё впереди. Может, и вышки добьёшься, раз уж ты такой свободный и раскрепощённый.

- Все мы до вышки дойдём, только каждый своим путём, начальник. Умереть в постели лет в семьдесят – та же смертная казнь.

- Ты всё сказал?

- А ты всё услышал?

И вдруг мне стало не по себе. Он держал меня. Не руками, нет. Я сам не мог понять, чем и как. Просто он говорил, и я вынужден был говорить в ответ, и не мог прервать разговор, пока он этого не захочет.

Денис засмеялся.

- Что, страшно, начальник?

Может быть, я и признался бы, что мне страшно, но тут меня отпустило. Не потому, что он этого захотел, а потому, что я захотел, чтобы так было. Мне было приятно увидеть растерянность в его взгляде.

- Ты сам у себя спрашиваешь, Денис? Насчёт того, страшно ли?

- Странный ты, начальник, - кинул он в мою сторону новую сеть. Не дотянулся.

- Всё, тебе в камеру пора, Худатайств-не-имеющий.

Из следственной он вышел первым.

- Вы закончили? – спросил дежурный.

- Мы ещё не начинали, - сказал Денис. Почему-то мне показалось, что говорил он не о нас с ним. Мы?

- Пасть закрой! Лицом к стене! – указал задержанному его место дежурный.

- Отдыхай, Денис. Через день выйдешь.

- Ты его арестовывать не будешь? – опять-таки на всякий случай поинтересовался дежурный, которому это было, в принципе, безразлично.

- А что? Он вам нужен?

- Наоборот. Без него спокойнее. Тут от него сокамерники всю ночь на дверь лезли, отпустить просили.

- Их или его отпустить? – спросил я, думая уже о чём-то своём.

- Его они просили их отпустить. Пришлось в отдельную перевести, а то этот концерт до утра бы не кончился.

- Ну, не случилось же ничего.