Диббук. Мертвая ведьма

Девочка медленно обернулась.Уродливое лицо, сшитое из лоскутов, исказила злобная улыбка. Теперь он отчетливо видел, что существо, сидевшее в центре комнаты совсем не девочка, а всего навсего тряпичная кукла.Кукла встала и переваливаясь, направилась к нему. Степка открыл было рот, чтобы позвать на помощь, но из горла вырвался только жалобный стон. Кожа покрылась мурашками.

Кукла ловко забралась в постель, откуда-то взяла подушку и накрыла лицо парализованного Степки.

– А-А-А-А-А! – Заорал он и проснулся.

Степан даже не сразу понял, что вырвался из кошмара – сперва ему показалось, что на кровати действительно кто-то сидит, но , приглядевшись, он понял, что это всего навсего скомканное одеяло.

Никакой живой куклы в комнате, разумеется, не было.

Где-то за окном истошно орала кошка.

***

Понедельник начался с субботника. Мама пылесосила, Степа таскал из колодца воду, сметал с углов тонконогих пауков с жирными брюшками, отодвигал мебель и тщательно вымывал «вековую» грязь. После мытья полов вода стала графитово-серой.

Степан взял ведра, вышел во двор и выплеснул содержимое в сливную яму. С соседями их двор разделялся сеткой-рабицей.Одного лишь взгляда на соседский, чистый и ухоженный двор, оказалось достаточно, чтобы понять – более неприятного соседства невозможно себе представить. На клумбе возилась баба Оля, но его неприязнь, конечно же, относилась совсем не к бабке, а к ее зловредному внуку.– Ба! – Окликнул Митька, появившись из-за низкого деревянного сарая. – Где лопата?

Он шел, словно в замедленной съемке – упругой походкой, босой, с футболкой, повязанной на голове на манер банданы.

На загорелом жилистом торсе выступали крупные бисерины пота. Высокий, сильный, шрам от ожога, почти как у героя комиксов Ника Фьюри...Скажи кому, что схлопотал по носу от тщедушного Степки и не поверит никто. По правде, Степан сомневался, что нос он ему действительно сломал, но врезал знатно — это подтверждал криво наклеенный пластырь на переносице врага.

Митька метнул в Степку полный враждебности взгляд, но при бабке и не мяукнул.

Поторчав для приличия на крыльце, чтобы здоровяк не подумал, будто Степа его боится, и не дождавшись провокации, Степка набрал воды и вернулся в дом. Пожалуй впервые он допустил мысль о том, что мамино "помешательство на деревенской жизни" может оказаться тем самым переосмыслением, которым ближе к сорока годам так кичатся взрослые. Он подумал сможет ли жить в Кобылках, отказаться от прелестей городской жизни? В Кобылках-то и школы нет.