Чистая смерть

Телефон, который она держала, казался неподъемной глыбой, щеки, залившиеся румянцем, жгло огнем, и хотелось отплевываться. Потом ее, дотянувшись, коснулась ледяная рука. Сделав над собой усилие, Нелли встретила долгий, внимательный, направленный на нее взгляд.

- Этот человек… что такого он тебе сделал? – последовал тихий вопрос.

И Нелли созналась:

- Ничего. 

Поколебавшись, он на долю секунды пожал ее пальцы в жесте не то признательности, не то ободрения, и убрал руку, бессильно уронив ее на покрывало.

- Пока еще ничего, - шепотом повторила она.

Они ждали недолго, чуть меньше получаса; ему ожидание, казалось, только продлевало жизнь, но у нее отнимало решимость. С каждой минутой, которая приближала появление Уилкса, Нелли все больше хотелось сбежать и спрятаться – где угодно – разумеется, не дома, потому что дома у Нелли уже не осталось – пусть даже на сырых, темных и злых улицах города. И все-таки Нелли не оставляла этой тихой квартиры, которая казалась нежилой из-за того, что ее хозяин находился на грани между жизнью и смертью.

Не только сегодняшним вечером, когда чаша весов опасно накренилась в одну сторону – всегда ходил по грани. В городе, где без конца шел дождь и царила полутьма, где легко убивали, а умирали мучительно, такое не удивляло, и дождливых улиц Нелли боялась больше, чем мертвенной квартиры. 

Он всё лежал недвижимо и тихо. Нелли помнила, как отец ворочался, кашлял, бормотал что-то без конца, пока болел, даже во сне или забытьи; помнила, во сколько ужасных в своей бессмысленности движений вылилась агония.

А он напоминал голодную змею, которая, свернувшись в ожидании добычи, больше не шелохнется, чтобы не тратить уходящих сил, что бы ни происходило. Пока рядом не окажется жертвы, приблизившейся на расстояние броска. Нелли старалась не думать о том, что говорила Уилксу, и о том, что он придет с минуты на минуту – из-за того, что она сказала.

Он был слишком неподвижен даже для змеи. Его следовало бы сравнивать со змеиным чучелом, искусно сделанным, но неживым – если бы не глаза.

Глаза не были искусственными, блестели не так, как блестят фальшивые стекляшки, и все время обращались к ней. Выражение этих глаз удерживало Нелли на месте, одолевая чувства страха и вины, велящие ей уйти.

Когда задребезжал дверной звонок, Нелли вздрогнула с головы до ног. Потом встала и шаг за шагом, как марионетка двигается по нужному пути, прошла до входной двери. Нажала ручку, открыла.