Книга вторая. Кукловод

Когда-то давно он взял на вооружение крылатую фразу из бессмертного советского кинематографа про вежливость, которая является лучшим оружием вора, и с тех пор практически неукоснительно ей придерживался. И, как считал сам Хан, в немалой степени именно она способствовала его восхождению на нынешнюю вершину.

           – Ничего страшного, присаживайтесь. 

           Хозяин кабинета придвинул к гостю стакан со скотчем, приглашая угоститься.

           – Так вы, значит, и есть популярный гипнотизер? – Хан старательно задавил в себе раздражение, которое пробудило в нем непочтение визитера к его любимому напитку.

           – Психолог-гипнотерапевт, вообще-то.

           – Павлович. 

           – Да-да, Павлович, – и снова гость даже не попытался изобразить смущение. Видимо, статус лучшего делает людей несколько зазнавшимися и близорукими, что они в упор перестают замечать те рамки и границы, которые переходить не следует. – Я бы попросил вас поторопиться, мое время стоит очень недешево, а я его и так немало уже потерял.

           Теперь уже Хан чуть было не поморщился. Нет, ну каков наглец? Мало того что опоздал, так еще и просит теперь поторопиться. Но он не был бы собой, если б не умел держать себя в руках, так что сказал он вовсе не то, чему хотелось сорваться с языка.

           – Не волнуйтесь, я оплачу ваше время в двойном размере хоть до конца сегодняшнего дня, если мне это потребуется.

           – Это… вполне приемлемое  предложение. 

           Тон гостя слегка изменился, когда он прикинул в уме ту сумму, с которой так легко готов расстаться хозяин этого по строгому роскошного кабинета, но вскоре вернул себе привычную небрежность и ленцу.