Книга вторая. Кукловод

           Он неуверенно елозил по дешевому ламинату моей старой олимпийкой, которая все еще валялась вонючей тряпкой в ванной, размазывая загустевшую темную кровь. Неестественно напряженные кисти рук неумело комкали ткань и с большим трудом терли пол, больше размазывая, чем вытирая красные разводы. Пару раз покойник терял равновесие и шлепался на пол, и наблюдать за ним, было почти физически больно, словно за потугами инвалида. Я уже было решил призвать ему в помощь еще одного-двух мертвых товарищей, чтобы помочь здесь прибраться, когда вдруг марионетки сообщили мне о том, что где-то в округе зазвучали завывания сирен.

           Сердце сжало предчувствие, что это явились по мою душу. Почему-то сомнений в том, что это именно полиция, а не какая-нибудь из других экстренных служб, у меня не было ни секунды. Даже представил картину, как сюда вламывается наряд, а я тут сижу с их застреленным коллегой… еще и орудие убийства тут же.

           Внезапно детали мозаики удивительно точно подошли друг к другу, и пришло осознание, что все это подстава. Очень вероятно, что спонтанная, но, тем не менее, достаточно эффективная. Мое возвращение  явно не осталось незамеченным, и как только я нарисовался в поле зрения неизвестного наблюдателя, тут же был вызван наряд. И если б не мой дар, о котором неизвестно ни одной живой душе, то попал бы я сейчас, как кур в ощип. Доказать следователям и судьям, что я не верблюд было бы просто невозможно.

           Вскоре, как окончательное подтверждение моим мыслям, от дежурящих в автомобиле перед подъездом мертвецов пришли образы влетевшей на полном ходу патрульной машина с включенными проблесковыми маячками. Еще до полной ее остановки, двери авто распахнулись, и на землю спрыгнула троица рослых росгвардейцев в бронежилетах, касках и какими-то короткими автоматами наперевес.

           Через считанные секунды по лестнице загрохотали тяжелые подошвы берец, от которых содрогались стены, потом хлопнула дверь в секцию. А еще через мгновение в дверь забухали пудовые удары, от которых несчастная аж задребезжала, содрогаясь в косяке.