Тревожный Саббат

Будет много зрителей. Толпа дает колоссальный заряд энергии. Толпа необыкновенно сильна. Особенно в Саббат, когда рвется ткань между мирами. Гложет меня нехорошее предчувствие. Будь осторожна. После выступления сразу вызывай такси и уезжай. И еще, вот черный колдовской нож, атэм. Мы погрузим тебя в транс, снимем все защитные барьеры. Если духи попытаются причинить душевную боль, остановить, то…

Ким подняла руки в протестующем жесте:

– Ценю твою трогательную заботу. Да только никому я не нужна. А за рассказ о Саббате – спасибо.

Завтра обязательно загадаю желание.

– Ким, ты только прикидываешься такой непробиваемой, – вздохнула Ингрид. – Очень прошу, чтобы ни случилось сегодня и завтра, не бойся. Мне будет трудно, но я постараюсь помочь. Хоть ты и не хочешь быть моим другом.

– Слушай, Инг, я хочу крутить пои и прыгать через костер, – жалобно сказала Ким, – миленькая моя, хватит уже рассказывать эти байки и запугивать меня.

– Еще не наступит утро, как ты поверишь, – прошептала Ингрид и протянула Ким бутылку с зеленой настойкой.

– Завтра у тебя будет болеть все тело, а у нас выступление. И Саббат. Просто выпей. Затем прими ванну и поешь. Лучше всего – хлеба с мясом.

– Да пойдем уже, – взмолилась Ким, – или мне придется взять тебя за руку и потащить. А ты знаешь, как мне противны прикосновения.

И фаерщицы вернулись к костру.

На этот раз Чайна протянул Ким бутылочку с запахом чабреца. Та с улыбкой поблагодарила. Но фаерщик лишь вздохнул:

– Прости, там тоже наркотики. Но так надо. Ты должна увидеть наших богов.

И они приведут тебя к твоим призракам.

Асмодей подал девушке перчатки, в которых та обычно крутила огненные пои, чтобы не пачкать руки керосином.

– Зачем мне они? – удивилась Ким.

– Потому что тебе придется взять нас за руки. Но ты же не хочешь прикосновений. Прости, но это обязательно, – мягко сказал Заратустра.

– Да хватит уж передо мной извиняться.

– Ты себя хорошо чувствуешь? Не тошнит? – поинтересовался Асмодей.

– Замечательно.

– Тогда возьми меня за руку.

Но Ким встала между Ингрид и Чайной.

Атэм лежал в кармане джинсов и жег бедро.

– Чтобы не случилось, не отнимай руки, – предупредил Заратустра и продолжил странно изменившимся голосом:

– Пусть то, что мы будем делать накануне Тревожного Саббата, не причинит никому вреда и не обернется против нас. Я провозглашаю, что все астрологические соответствия соблюдены.

И прошу принять участие в ритуале духов Востока, стихию Воздуха. Дайте нам воздушность и легкость в принятии решений.